Данте. Демистификация. Долгая дорога домой. Том I
Шрифт:
И, наконец, последний персонаж этой картины – Теггьяйо Альдобранди – Молодой Претендент. Он немного младше Данте, с которым был близко знаком по университетским годам и дружил всю жизнь. Ему соответствует порог Волнягский. Когда политические бури, связанные со сменой династий, ослабевают, в океане жизни остаются лишь мелкие волны – рябь.
Из академической статьи:
Карл Эдуард Стюарт (31 декабря 1720 года-31 января 1788 года), известный также как Красавчик принц Чарли или Молодой Претендент, – предпоследний представитель дома Стюартов и якобитский претендент на английский и шотландский престолы как Карл III в 1766—1788 годы. Предводитель восстания против дома Ганноверов (воспринимаемого народом как восстание против власти англичан) в Шотландии, он считается важной фигурой в истории этой страны и стал популярным героем шотландского фольклора.
Карл (Чарльз) родился в Риме, где жил его отец Джеймс Фрэнсис Эдуард Стюарт, сын Якова II, c 1701 года претендовавший на престол как Яков III Английский и VIII Шотландский. Его матерью была Мария Клементина Собеская, внучка польского короля Яна III. От отца, как наследник фамильных притязаний, получил титул «принц Уэльский». Как и его отец, и дед, был католиком. Молодость провёл в Италии. В декабре 1743 года Старый Претендент назначил 23-летнего сына принцем-регентом и разрешил ему действовать от своего имени и отвоевать британскую корону у ганноверского короля Георга II.
В июле 1745 года принц высадился в Эрискее, в Шотландии, поднял знамя отца и начал якобитское восстание 1745 года, вошедшее в историю как «сорок пятый год» (the Forty-Five). Претендента поддержали представители горных кланов Шотландии, среди которых было немало католиков. Быстро взяв без боя столицу Шотландии, Эдинбург, Чарльз 21 сентября разбил при Престонпенсе единственную правительственную армию, находившуюся в Шотландии, и двинулся на юг в Англию во главе армии из 6 тысяч человек. Заняв Карлайл и дойдя до Дербишира, принц по требованию советников повернул назад, в Шотландию, так как в Англии якобитское движение массовой поддержки не вызвало.
Против него была отправлена английская армия во главе с сыном короля Вильямом Августом, герцогом Кумберлендским, которого Георг II отозвал с поля европейских сражений Войны за австрийское наследство. 16 апреля 1746 года армии встретились в сражении при Каллодене, в трёх милях к востоку от Инвернесса, в северной Шотландии. На открытой местности армия якобитов оказалась беззащитной перед мощным артиллерийским огнём Кумберленда и вскоре была рассеяна; советник принца лорд Джордж Мюррей сумел отвести остаток армии в боевой готовности в Рутвен, собираясь продолжать войну, но Карл, считая, что его предали, решил оставить восставших. Битва при Каллодене стала последним сражением на территории острова Великобритания.
Бегство принца Чарли было впоследствии воспето в шотландской народной поэзии. Скрывшись от преследователей на острове Скай, он переоделся служанкой якобитской дамы Флоры Макдональд и назвался «Бетти Бёрк». На борту французского фрегата «Счастливчик» в сентябре 1746 года принц вернулся на континент.
Несколько лет он жил в изгнании с сожительницей, шотландкой Клементиной Уокиншоу, с которой познакомился во время восстания. В 1753 году у них родилась дочь Шарлотта. Неудачи якобитского движения стали причиной того, что принц стал много пить, и Клементина покинула его.
Не теряя надежды заполучить престол, Карл решил обратиться в протестантизм для привлечения симпатий англичан; с этой целью он в 1750 году инкогнито посетил Лондон и сменил веру, однако после прибытия во Францию вновь стал соблюдать католические обряды. В 1766 году после смерти отца он стал считаться якобитским претендентом на престол как Карл III, однако папа римский Климент XIII решил не признавать за ним этого титула, вместо этого признав законными монархами Великобритании Ганноверов. С этого момента якобиты утратили международную поддержку и окончательно стали маргинальной группировкой.
В 1772 году претендент женился на принцессе Луизе Штольберг-Гедернской из саксонского рода Штольбергов, ровеснице своей дочери, переехал с ней во Флоренцию, после чего стал использовать титул «граф Олбани» (рангом ниже более обычного для Шотландии титула герцог Олбани). В 1780 году Луиза тоже ушла от него к итальянскому поэту Витторио Альфьери, утверждая, что муж дурно с ней обращается. В 1783 году он узаконил свою внебрачную дочь Шарлотту (к тому времени подарившую ему троих внуков – тоже внебрачных, от французского епископа де Рогана) и дал ей титул «герцогини Олбани», однако не мог дать ей прав претендовать на престол. В дальнейшем он жил вместе с дочерью во Флоренции и Риме, где скончался в возрасте 67 лет 31 января 1788 года. Шарлотта пережила отца меньше чем на два года.
Карл Эдуард был сперва похоронен во Фраскати, где его младший брат, кардинал Генрих Бенедикт Стюарт, был епископом, но после смерти последнего в 1807 году останки Молодого претендента были перенесены в Рим, в собор Святого Петра.
После Карла Эдуарда, не оставившего законных детей, якобитским претендентом стал кардинал Стюарт (как «Генрих IX и I»). С его смертью в 1807 году род Стюартов пресёкся.
О судьбе двух последних и хорошо знакомых ему людей Данте осведомлялся у Чакко. Водяная пыль взметается над бурными порогами; души как бы толкут пыль; поэт здесь называет зиму и жгучую вьюгу прямым текстом. Все названные выше персонажи виновны в кровавых войнах, за что и казнятся среди содомитов.
S'i» fossi stato dal foco coperto,gittato mi sarei tra lor di sotto,e credo che «l dottor l'avr`ia sofferto; [48]ma perch'io mi sarei bruciato e cotto,vinse paura la mia buona vogliache di loro abbracciar mi facea ghiotto. [51]Будь у меня защита от огня,Я бросился бы к ним с тропы прибрежной,И мой мудрец одобрил бы меня; [48]Но, устрашенный болью неизбежной,Я побоялся кинуться к тенямИ к сердцу их прижать с приязнью нежной. [51]Данте, если бы не боялся обжигающей ледяной воды, бросился бы в объятия столь великих людей, своих хороших старых знакомых, но Вергилий удерживает его, хотя и одобряет подобный поступок. Правда, ледяная вода сама устрашает желающего броситься в неё, принося страшную неизбежную боль.
Poi cominciai: «Non dispetto, ma dogliala vostra condizion dentro mi fisse,tanta che tardi tutta si dispoglia, [54]tosto che questo mio segnor mi disseparole per le quali i» mi pensaiche qual voi siete, tal gente venisse. [57]Di vostra terra sono, e sempre mail'ovra di voi e li onorati nomicon affezion ritrassi e ascoltai. [60]Lascio lo fele e vo per dolci pomipromessi a me per lo verace duca;ma «nfino al centro pria convien ch'i» tomi». [63]Потом я начал: «Не презренье к вам,А скорбь о вашем горестном уделеВошла мне в душу, чтоб остаться там, [54]Когда мой вождь, завидев вас отселе,Сказал слова, явившие сполна,Что вы такие, как и есть на деле. [57]Отчизна с вами у меня одна;И я любил и почитал измладаВаш громкий труд и ваши имена. [60]Отвергнув желчь, взыскую яблок сада,Обещанного мне вождем моим;Но прежде к средоточью пасть мне надо». [63]Отчизна у них с Данте одна – эти изгнанные короли жили под покровительством папского двора, мечтавшего вернуть королей католиков на трон Англии. Поэт чтит заслуги этих людей гораздо выше, чем презирает их грехи. Отвергнув желчь осуждения людских пороков, он взыскует яблок сада – райских яблок с древа познания добра и зла – хочет попасть в Рай, обещанный Вергилием. Но перед этим ему нужно пасть в самую глубину Ада, к средоточью – к центру Земли
«Se lungamente l'anima conducale membra tue», rispuose quelli ancora,«e se la fama tua dopo te luca, [66]cortesia e valor d`i se dimorane la nostra citt`a s`i come suole,o se del tutto se n» `e gita fora; [69]ch'e Guiglielmo Borsiere, il qual si duolecon noi per poco e va l`a coi compagni,assai ne cruccia con le sue parole». [72]«Да будешь долго ты руководим, —Ответил он, – душою в теле здравом;Да светит слава по следам твоим! [66]Скажи: любовь к добру и к честным нравамЕще живет ли в городе у нас,Иль разбрелась давно по всем заставам? [69]Гульельмо Борсиере, здесь как разТеперь казнимый, – вон он там, в пустыне, —Принес с собой нерадостный рассказ». [72]Якопо Рустикуччи благословляет Данте на дальнейшие подвиги и, между прочим, интересуется у него, какие нравы царят сегодня в Авиньоне и Франции. Он ссылается на то, что Гульельмо Борсиери (Жульельмо Биржевик = биржевой жулик) передаёт нерадостные вести об их родине.
Кого он называет биржевиком? Это – очень интересная личность.
Из академической статьи:
Джон Ло перевернул всю мировую экономику, впервые в истории заменив полновесные золотые и серебряные монеты бумажными банкнотами. А вся его жизнь похожа на авантюрный роман.
Он родился в 1671 году в Эдинбурге (Шотландия) в семье ростовщика и ювелира. В 1683 году его отец прикупил плохонькое и небольшое поместье Лористон, к которому прилагалось дворянство. Принятый в лучших домах Эдинбурга внешне привлекательный Джон быстро «познакомился со всеми видами распутства». Но скоро Эдинбург ему наскучил, и 20-ти летний Лористон отправился покорять Лондон.
В Лондоне Джон (из Лористона ставший просто Ло), видимо, унаследовав таланты отца делать деньги, более чем удачно занимался различными спекуляциями с картинами, драгоценностями, ценными бумагами. Кроме того, он разработал собственную систему игры в карты, что часто приносило ему солидные выигрыши. Ко всему прочему «Красавчик» Ло пользовался бешеным успехом у женщин, не отличаясь при этом особенной разборчивостью в любовных связях. Один из его любовных треугольников в апреле 1694 года закончился дуэлью, на которой Ло убил соперника, за что был арестован и приговорен к смертной казни. Однако ему удалось бежать из тюрьмы и выбраться из Англии в славный город Амстердам. Короче говоря, наш герой был феноменально удачлив.
В Амстердаме Джон Ло серьезно занялся экономической теорией. Изучив труды банкиров и экономистов того времени, Ло издал книгу, в которой главной причиной экономического застоя определил нехватку денег и предложил наряду с серебряными и золотыми монетами пустить в обращение бумажные банкноты с их обеспечением золотом. По мнению Ло бумажные деньги должен был выпускать особый банк, лучше всего государственный.
Ло предлагал свою идею многим европейским государствам, но реализовать её удалось только во Франции.
После смерти Людовика XIV в 1715 году во Франции остался роскошный Версаль и совершенно пустая казна. Филипп Орлеанский, регент при малолетнем Людовике ХV, воскликнул после похорон Людовика XIV: «Ну, господа, а теперь повеселимся! После нас хоть потоп!», был неприятно поражен состоянием финансов королевства – госдолг Франции приближался к 3 миллиардам ливров, тогда как ежегодные налоги и подати приносили в казну лишь около 250 миллионов ливров. При этом, как докладывал герцогу начальник Тайной полиции, налогов и податей собирается примерно 750 млн. ливров – разница оседает в карманах различных бюрократов.
Естественно, что в данной ситуации регент ухватился за идею Ло, как утопающий хватается за соломинку, и уже в мае 1716 года Джон открывает акционерный (не государственный, как он хотел) банк, имеющий право выпуска бумажных банкнот. При этом бумажные деньги принимались в уплату налогов и свободно разменивались на монеты из драгоценных металлов по их реальной стоимости на дату выпуска. Таким образом, банкноты Ло становились более твердыми, чем золотые и серебряные деньги.
Это была невиданная доселе финансовая авантюра – ведь во всей Франции не было столько золота и серебра для обеспечения выпускаемых Ло бумажных денег. И, тем не менее, уже через год после начала выпуска банкнот во Франции начался бурный экономический рост, оживилась умиравшая торговля, возобновилось строительство, за счет ссуд под низкий процент возрождалась и стала развиваться промышленность.
Но банк – не единственная и не самая большая из идей шотландца. В начале 1717 года Ло создает акционерную «Компанию Индий», капитал которой намеривался пустить на освоение бассейна реки Миссисипи, называвшейся Луизиана (по имени короля Луи XIV). Эту компанию стали именовать Миссисипской.
В августе 1717 года Миссисипская компания начала размещать 200 тыс. акций, причем Ло объявил, что по первичной подписке стоимость акций при номинале в 500 ливров составит всего 250 ливров, и через полгода он выкупит эти акции по номиналу, сколько бы они на тот момент ни стоили на рынке. Акции компании были раскуплены мгновенно, и через полгода их рыночная стоимость в несколько раз превысила номинал. Выкупив акции, Ло положил себе в карман огромную прибыль. Вскоре компания Джона получила монопольное право на торговлю с «обеими Индиями», что лишь повысило спрос и рыночную стоимость акций.
Хитрый Ло объявил дополнительную эмиссию 50 тыс. акций на которые поступили 300 тыс. заявок. Герцоги, маркизы, графы, прочие виконты и бароны осаждали дом Ло, желая приобщиться к богатствам «Индий», за счет чего секретарь реформатора нажил огромное состояние на взятках от них.
Стихийно образовался вторичный рынок акций, фактически первая фондовая биржа в мире. Осознав это, Ло соорудил рядом со своим новым роскошным домом павильоны, в которых акциями компании торговали специальные люди, которые сейчас называются «брокеры».
Курс акции рос в прогрессии, особенно с учетом того, что в правление компании почетным директором входил глава государства, регент Франции – герцог Орлеанский. Вместе с ростом курса акций росло и благосостояние французов. И, конечно же, самого Ло, который прикупил себе парочку неплохих поместий. Кроме того, Ло получил титул герцога и стал генеральным контролером (министром) финансов, фактически вторым человеком в государстве. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. И это время наступило очень скоро.
Увлекшись делами «Миссисипской компании» Ло выпустил из рук управление банком, который к тому времени был переименован в Королевский банк Франции. А почти вся эмиссия банка шла на ссуды, которые тратились на покупку акций компании. «Компания Индий», в свою очередь, размещала все новые и новые выпуски акций, выкупая на вырученные средства гособлигации, став практически единственным кредитором французской казны. Это вполне устраивало регента, который требовал все вес большего выпуска бумажных денег.
Сравни, дорогой мой читатель методы и аббревиатуру МММ с LLL!
Сегодня и Ло и Мавроди выглядят пигмеями перед страной, которая, с помощью выпуска ничем не обеспеченных долларов, грабит весь мир. Не отстаёт от неё и современная Франция в составе ЕС. Просыпаясь по утрам, каждый, кто в душе ощущает себя сегодня биржевиком, в первую очередь смотрит курсы валют, подчиняясь курсу пирамид $$$ и €€€.
Да и в самой компании дела шли ни шатко – ни валко. Освоение далеких необжитых территорий Луизианы шло не так быстро, как бы хотелось. Да, действительно, на берегах Миссисипи строились города (в том числе Новый Орлеан, названный в честь герцога Орлеанского), снаряжались исследовательские экспедиции, туда отправлялись корабли с переселенцами. Но какой-либо значимой отдачи из заокеанских владений Франции пока не было. И лишь очень немногие знали, что из-за катастрофической нехватки добровольных переселенцев, регент тайным приказом повелел отправлять в Америку под вооруженным конвоем бродяг, воров, проституток. Однако организованная рекламная компания внушала французам, что корабли компании, идущие в порты Франции, забиты серебром, пряностями, тканями, и прочими богатствами далеких земель.
Первый звоночек прозвенел, когда принц де Конти прислал в банк воз банкнот и потребовал обменять их на звонкую монету. Ло бросился к регенту, и тот уговорил своего родственника отказаться от обмена. Этот случай получил широкую огласку, но Конти не пользовался популярностью у населения и его демаршу не придали никакого значения. Тем не менее, наиболее осторожные и предусмотрительные люди начали обменивать банкноты на золото и серебро. И таких людей становилось все больше.
Крошечный запас драгоценных металлов банка таял на глазах, и в начале 1720 года Ло был вынужден издать указы, ограничивающие размен бумажных денег, а также на них было запрещено покупать ювелирные изделия и драгоценные камни. В мае банкноты были девальвированы в два раза, а с 27 мая 1720 года банк полностью прекратил обмен бумажных денег на монеты.
Французы возненавидели Ло. Однажды толпа парижан, требовавших обменять банкноты на золото, чуть не растерзала авантюриста, и Джон попросился пожить в Пале-Рояль, под прямой защитой регента. Вскоре Ло был отстранен от государственных должностей, а к управлению страной вернулся канцлер Дагассо, отправленный в отставку за сопротивление реформам Ло. Первым указом Дагассо предписал Королевскому банку с 10 июня возобновить размен. Французы бросились обменивать свои бумажки, но так как золота и серебра не хватало, обмен осуществлялся и медными монетами. Но и медь была лучше, чем ничего. Страсти у банка разгорались с каждым днем – 9 июля, чтобы народ не разгромил банк, охранявшие его солдаты опустили решетки. Люди начали кидать в них камнями, солдаты ответили ружейным залпом, в результате чего один человек был убит. Через несколько дней в толпе были затоптаны 15 человек…
В августе 1720 года Королевский банк был объявлен банкротом, а в ноябре того же года его банкноты аннулированы.
Не лучше шли дела и у Индийской компании. Её акции стремительно обесценились, а парламент выдвинул требование судить и казнить предприимчивого шотландца. Но вместо Джона Ло в Бастилию попал его брат – Уильям, однако вина его не была доказана, и он был отпущен.
Сам же Джон Ло в декабре 1720 года по предписанию регента тайно покинул Францию, и вместе с сыном, оставив жену и дочь, отправился в Брюссель. В Брюсселе жил очень скромно, на пенсию, которую ему выплачивал герцог Орлеанский (во Франции все его имущество было конфисковано). Единственно, что он вывез из Франции – один очень дорогой бриллиант.
А ведь во Францию Джон Ло привез 1,6 млн. ливров собственных средств, которые вложил в банк и компанию. И даже Сен-Симон (противник реформ Ло) писал: «В характере Ло не было ни алчности, ни плутовства».
Ло ещё некоторое время тешил себя надеждой, что его вновь позовут во Францию для приведения в порядок финансовых дел, но в 1723 году регент умер, а с ним умерли и надежды Ло на возвращение.
Джон Ло умер от воспаления легких в 1729 году в Венеции, написав перед смертью книгу «История финансов времен регентства», которая была издана лишь через 200 лет.
А эпитафия Джону Ло звучит так:
Под камнем сим шотландец знаменитый.Он превеликим счетоводом былИ с помощью системы, им открытой,Всю Францию он по миру пустил.«La gente nuova e i s`ubiti guadagniorgoglio e dismisura han generata,Fiorenza, in te, s`i che tu gi`a ten piagni». [75]Cos`i gridai con la faccia levata;e i tre, che ci`o inteser per risposta,guardar l'un l'altro com'al ver si guata. [78]«Ты предалась беспутству и гордыне,Пришельцев и наживу обласкав,Флоренция, тоскующая ныне!» [75]Так я вскричал, лицо мое подняв;Они переглянулись, вняв ответу,Подобно тем, кто слышит, что был прав. [78]