Чтение онлайн

Он вновь присел рядом с тёмной, коснулся её ноги, сквозь ткань чувствуя холодные стопы. Надо что-то придумать, не хорошо её на морозе без обуви везти, а вдруг ноги околеют? Выругался на себя мысленно, но сапоги нашёл, старые и большие для этих маленьких ступней, но натянул чуть ли не до колена, пытаясь унять собственное сердце. Осмотрев тёмную ещё раз, почувствовал чёрное чувство внутри, никто не должен на неё в такой одежде смотреть, поэтому решил в свой плащ закутать, так спрячет её, а то ещё кого зачарует и быть беде. И теплей ей будет, не замёрзнет.

Драгорад потряс девушку за плечо. «Навка» не хотело слетать с языка, но и тем светлым именем не мог её назвать, язык бы не повернулся. Всё было неладно, всё было не к добру.

Девушка вновь посмотрела на него, но будто более осмысленным взглядом, села, но тут же стала заваливаться назад. Торхов подхватил её под спину, нервно сжав кулаки. Её лицо было близко, дыхание коснулось его подбородка.

— Мы выезжаем в храм, сейчас, — строго сказал он, пытаясь не показать девице, что он уже во власти её чар.

Её длинные ресницы дрогнули и она лишь кивнула, но ничего не сказала, глянула на ноги, увидела там обувь, но промолчала.

Ему показалось, что её голова наклонилось к его груди, что сейчас она уткнётся в него и тогда он совсем себя потеряет.

Поэтому Торхов поднялся на ноги и девицу тоже поставил. Та сперва пошатнулась, но вроде устояла. Драгорад укутал тёмную в свой плащ и она такая маленькая в нём оказалась, что сердце дрогнуло.

Он понял по одному её взгляду, что она не понимает его действий. Или умело притворяется.

— Лучше молчи, — хотел он припугнуть её, но не нашёл чем, цокнул недовольно, подхватил на руки, чувствуя её лёгкий вес и направился к выходу.

Сердце подвело, затрепетало, когда девушка положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Так доверчиво, будто бы он не на погибель её вёз, а спасал.

В душе всё отозвалось щемящей тоской. Что с ним будет, когда её в святую воду окунут? Как он вытерпит её мучения?

Но это единственный шанс для всех. С этим нужно было покончить.

Драгорад посадил девушку на своего коня и пристроился следом, прижав к своей груди, чувствуя ненужное удовлетворение от того, как она откинулась на него доверчиво.

Хорошо, что она молчит и не спорит, пусть весь путь молчит. Он, в сопровождении десятерых человек, выдвинулся вперёд, остальные догонят. Сперва нужно к храму. Потому что чары заставляли его терять рассудок.

Через два часа показалась деревенька и они проскакали к небольшому храму.

Драгорад не доверял никому свою ношу, держал у груди, у сердца, сердце будто бы стало умирать с того мига, как они переступили порог храма.

— Княже, — к нему шагнул молодой монах, чуть ли от волнение не грохнулся на колени.

— Набери чан святой воды, я принёс тёмную, — будто бы замогильным голосом сказал Торхов, игнорируя все чувства. Только тело напряглось до предела. Он никому её не передаст. Сам, сам отдаст на милость богам, проживёт с ней все её муки.

Молодой священнослужитель освятил себя священным знаменем и поспешил выполнять распоряжение. Он выкатил деревянный помост, на которой был низкий широкий медный чан, старый и местами поржавевший. Тут же ещё двое священнослужителей стали наполнять его святой водой.

Его люди тоже столпились в маленьком храме, стало тяжело дышать, слишком тесно, все на неё смотрят.

Драгорад подошёл, поставил девушку возле чаши, она посмотрела на него потерянно, только сейчас будто проснулась и поняла, что они прибыли на место.

Он сразу взглядом обозначил всем, что всё сделает сам, никому не позволит к ней прикоснуться. Это его горькая доля.

Навка стала озираться, священнослужители начали петь песнопения, а Драгорад с горечью обратился к богам:

— Сын ваш, Драгорад Торхов, привёл в дом к вам тёмную, чтобы душу очистить её, чтобы тело исцелить от скверны. Отдаёт на милость богам и просит о милосердном принятии покаянной, пусть покой найдёт в стенах божьего дома.

И девушка не успела ничего спросить, Драгорад положил руку ей на затылок и надавил, заставляя склониться. Он погрузил её лицо в чан, чувствуя, как холодная святая вода коснулась пальцев.

Его всего пронзило, мягкие волосы обвили его руку, как тогда в воде, когда он достал её.

Нечистая начала брыкаться, пытаться вырваться и вытащить голову из чаши, но всё было очень странно. Не было ни пара, ни дыма, ни зловещих звуков. Да и внешностью тёмная не менялась, не теряла обличая.

Рука Торхова дрогнула и он позволил ей поднять голову над водой.

— Да вы все с ума сошли! — хрипло пыталась кричать навка, жадно глотая ртом воздух. — Психи ненормальные! Вы что тут, жертвоприношение устраиваете, язычники? Вам всем в психушку надо, я на вас заявление напишу!

Какие-то странные слова снова из неё полезли, видимо суть свою начала проявлять.

Драгорад, превозмогая самого себя, снова опустил её лицо в чашу, в этот раз глубже и зажмурился, моля богов о милости, чтоб она не мучилась. К чёрту дар, пусть они примут её и упокоят.

— А ну прекрати немедленно девушку топить, — услышал Драгорад сзади скрипучий голос, дрогнул, ослабляя руку и обернулся.

Позади стоял старик, еле как пробившись сквозь его людей, в одеянии верховного служителя, смотрел сурово и с обвинением. Навка уже хныкала рядом, не сдерживая слёз, пытаясь дышать полной грудью, хрипела и кашлялась, вцепилась в чан до побелевших пальцев, боясь, что вновь её лицо в воду опустят.

— Я привёз нечистую…

— Это с какой поры, княжич, свою истинную нечистой называют? — гневно спросил старик, приближаясь. — Кто ж так с даром богов обходится?

Драгорад мерил большими шагами тёмную комнату. В ногах покоя не было, в душе — буря! Не могло всё так быть, не могло!

За что боги прокляли его? За что навязали истинную?

В комнате, помимо него, был Святозар, его верный друг, брат по духу. И верховный служитель. Торхов его знал, от дел он отходил, в порядок приводил старые отдалённые храмы вот и встретились они случайно.

А если бы не встретились? Он бы что, Злату… утопил? От этих мыслей противно стало. Собственными руками чуть не убил её!