Чтение онлайн

— Что делать будешь? — спросил его Святозар, не давая погрузится в собственные мысли.

— А чёрт с ним, со всем, — Торхов взъерошил свои волосы. — Поеду в главный храм, а там узнаю у других верховных, что сделать можно. Я же знаю, что дарами можно обменяться до церемонии благодарности.

Слышал о таком, сам никогда не видел, но молва ходила. Так если есть законный способ, то почему бы им не воспользоваться?

— С собой её повезёшь? — прямо спросил Святозар.

— Нет, обузой будет, — Торхов вновь прошёлся по комнате, — отошлю, чтоб на глаза не попадалась.

Да, так правильнее, чтобы сердце своё не мучить. Лучше вообще её не знать! Ни эти волосы, ни губы, ни ножки… Он был зол от того, что постоянно представлял Злату, никак не мог забыть о ней.

— А если помрёт? Вдруг недоглядят?

— А ежели помрёт, то пусть помирает! — в сердцах воскликнул Торхов. — За это боги не накажут. Они сами её слабую подсунули. А так, помрёт и проблем меньше будет.

— И без дара останешься? — нахмурился Святозар.

— А лучше вообще без дара, чем с таким даром!

Злата со скукой посмотрела в окно, вот уже два дня, как она уверенно могла держаться на своих двоих, хотя за пределы комнаты её почти не выпускали. Простуда прошла, девушка чувствовала себя хорошо, но очень скучала. Думала о телефоне, соцсетях, сериалах, родителях и Ритке. Андрей вспомнился ею два раза и то мимоходом. Нечем было заняться.

Тот придурок, что её чуть дважды не убил, ускакал, когда она была без сознания. Княжичем все его называли. Может, фамилия такая у него?

Про него ей рассказали скупо. Второй сын князя, недоволен даром, уехал по делам. Даже имени его не назвали, смотрели на неё, как на глупую.

Выряжали Чернову эти дни в странные платья или сарафаны, что это вообще такое? Чем-то напоминали русско-народные. Красивые, но Злата больше привыкла к джинсам, а тут на себе столько ткани носить. Волосы её заплетали в косу, так как она сама не умела и на неё смотрели, как на немощную, вызывая раздражение. И обязательно убирали волосы под головной убор, девушки назвали его пойовником, но это диковинное слово ничего ей не давало.

Даже книг не дали, Чернова и их бы от скуки почитала!

Но княжич-то то и дело всплывал у неё в мыслях и со странным подозрением девушка поняла, что ждёт его. Ждёт, когда он вернётся, упадёт ей в ноги и о прощении молить будет. Почему-то девушка была уверена, что он перед ней смертельно виноват и теперь должен прощение выпрашивать. От этой абсурдной мысли теплело в груди.

Хотя в последнюю их встречу он утопить её пытался и это вызывало тревогу. А вдруг другим способом решит от неё избавиться?

Тут явно была какая-то община, у всех имена были странные, говорили порой непонятно, реагировали удивлённо, явно верующие, но какая у них религия Злата не поняла. Знала только, что если богов несколько — то это язычество. А у этих людей богов было много и как Чернову заверили, приносить кого-то в жертву богам — большой грех, душу потом не отмолишь. Ну хоть не сектанты.

Но про дар больше никто не спросил и ни в чём её не обвинял.

Здесь все звали её сударыней, по имени никто не хотел к ней обращаться. Да и поболтать особо не с кем было. Чернову здесь как пленницу какую-то держали.

И вот когда дверь отворилась вновь, Злата вздрогнула и посмотрела на незваного гостя. Хотя в душе уже знала, кого именно ждала. Но тот, кого ждала — не явился.

Это был старик в красивых церковных одеждах. Священник?

— Батюшка? — растерянно спросила Чернова, не зная, как правильно обращаться, ведь сама в церкви ни разу не была.

Мужчина аж на миг замер, взглянув на девушку удивлёно, а затем тихо закрыл за собой дверь и зашёл в светлую небольшую комнатку.

— Здравствуй, княжна, — ласково улыбнулся он ей и отвесил небольшой поклон. — Рад видеть тебя в здравии, Матрёна сказала, что ты выздоровела, порадовала старика.

— Это вам спасибо за уход, — девушка переступила с ноги на ногу. — Но мне всё же лучше в больницу, провериться. Да и телефон никто не даёт, мне бы маме позвонить, она ужасно волнуется! Вы не представляете, какая у меня мама, она всех на ноги поставит! Там, наверное, уже большой переполох устроила. Надо бы ей сообщить, что я жива-здорова.

Старик как-то удручённо выдохнул и опустился на свободный стул.

— Княжич не знает, что я к тебе пришёл, не дозволил мне говорить. А я не могу молчать, тебя ведь боги прислали, ты, княжна, как новорождённое дитя, ничего не знаешь и не понимаешь. Нельзя так.

Злата в который раз пропустила мимо ушей это «княжна», хоть не «сударыня» и на том спасибо.

— Он вообще у вас псих ненормальный, княжич этот ваш, — доверительно шепнула Чернова и села на стул рядом. — Ему у психиатра надо провериться. И у нарколога, наверное. Боюсь, что он у вас наркоман, всё свой дар ищет. Как закладчик себя ведёт, ему, наверное, без дозы плохо, вот и отправился искать наркоту. Я понимаю, это проблема большая, жизнь себе ломает, семье, наверное, горя принёс. Но тут только специалисты помогут. Он же меня чуть два раза не убил из-за этой дури! Один раз меч к шее приставил, а он острый оказался! А потом утопить хотел. Вы с этим не шутите, он так в состоянии аффекта кого-нибудь убьёт.

Хоть Злата так и говорила, но сама с трудом верила в зависимость этого княжича, выглядел он здоровым и крепким, на такого только девчонки засматриваться должны. Интересно, у них тут тренажёрка есть или как он себе такие мышцы накачал? Но это не её дело. Чернова даже качнула головой, отгоняя ненужные мысли. С психами она ещё не связывалась!

— Бедовый он у нас, — усмехнулся старик. — Только я, княжна, из того, что ты сказала, совсем ничего не понял. Ты не обессудь старика, но слова твои иномирные чуждо звучат.

Чернова с сожалением посмотрела на священника. А ведь был в его глазах здравый смысл. Но, наверное, жизнь в отдалении от цивилизации делает людей такими. Неужели он тут родился и вырос, не слышал про психиатров? Они, наверное, и телевизор никогда в жизни не видели.

— Ты послушай меня княжна, я тебе серьёзные вещи скажу, — вмиг посерьёзнел старик. — Ты теперича в другом мире, не знаю из какогу миру тебя забрали наши боги, но раз ты не сильно напугана, то значит, чем-то твой мир похож на наш, что-то у нас для тебя есть привычное, вот и принимаешь ты всё легко. Но ты иномирная, княжна, не наша.