Чтение онлайн

Альмар вздрогнул, резко повернулся, едва не потеряв равновесие на покатой черепице, и оказался лицом к лицу с голубоглазой девочкой лет семи, одетой в светлое платье из каганатского шелка. В длинной косе, обернутой вокруг головы, блестела жемчужная нить. Судя по всему — дочь богатых нобилей. Что она делает здесь, на крыше дома в квартале ремесленников?

— Странно, — продолжала та задумчивым тоном. — Я вижу — ты Темный, ты не должен любить солнце и тем более светиться.

— А ты в этом разбираешься? — спросил Альмар.

— Конечно, — уверенно кивнула та. — Я…

— Нита! — укоризненный голос, явно принадлежавший взрослому, прервал ее на полуслове. — Ты докучаешь человеку. К тому же нам пора.

Альмар завертел головой, но никого не увидел. Девочка между тем недовольно топнула ногой, черепица опасно скрипнула.

— Вот так всегда, стоит мне познакомиться с кем-нибудь интересным…

— Нита! — Бесплотный голос стал сердитым.

— Ладно, ладно, уже иду, — отозвалась она, хмурясь. — Тебя как зовут?

— Альмар…

— Хорошо, я запомню. — И, отвернувшись от него, подбежала к краю крыши и прыгнула в пустоту. Альмар охнул и едва удержался, чтобы не броситься следом. Осторожно подошел к кромке и посмотрел вниз. Потом по сторонам. Потом, на всякий случай, наверх. Но ничего, напоминавшего девочку или ее разбившееся тело, не увидел.

Несмотря на дневное время, в небольшой комнате царил полумрак. Мало того что окно выходило на север, так еще одна из сторожевых башен Радоги нависала над домом, пряча его в тени. Впрочем, недостаток света не мешал Мэа-таэлю внимательно следить за действиями высокого старика, обладателя длинных волос, заплетенных в десяток мелких косиц. С тех пор как старый шаман поселился в Радоге, прошло уже полдюжины лет, последние черные пряди в его шевелюре побелели. Седой как лунь, но столь же мудрый, столь же сильный. Шаманы живут дольше обычного человеческого срока…

— Ты и сам бы сделал не хуже, — проворчал шаман, выкладывая из шкатулки на стол разные предметы. — Уж этому мой брат тебя научил.

— Научил, — согласился Мэа-таэль. — И я сделал бы, будь у меня полгода в запасе и все ингредиенты. Вот только потребуется это через пару дней, если не раньше.

— Мальчик мой, что вы на этот раз задумали?

Бросив на Мэа-таэля быстрый пронзительный взгляд, старик развернул плотную холщовую ткань, достал предмет, напоминавший гусиное перо, только из чистого золота, и аккуратно коснулся им каждой выложенной вещи. Движения его рук были уверенными и точными, никак не выдавая почтенный возраст своего обладателя.

— Дед, ну перестань, — поморщился полуэльф. — Не выпытывай.

— Четыре маски на якорях — наверняка что-нибудь противозаконное, — шаман недовольно покачал головой.

Мэа-таэль рассмеялся.

— Ты, похоже, забыл, кому я служу. Он сам себе закон. Не беспокойся, дед.

— Как я могу не беспокоиться, если вижу, что у тебя самого душа не на месте, — возразил старик. — И не спорь, читать эмоции глупых мальчишек я еще не разучился. Что на сей раз нужно твоему магу?

— Скоро узнаешь, — пообещал Мэа-таэль.

— Зря ты связался с Тонгилом, — сурово сказал старик. — У всех магов сносит крышу от Дара, но у Темных в особенности.

— И это говоришь мне ты, служитель Многоликого? — усмехнулся полуэльф. — Владыка всегда благоволил к магам.

— Кто Он, и кто мы, — возразил шаман, отступая от стола и оглядывая получившийся результат. — Где Он и где мы. Для Него маг или простой смертный — разница невелика, а мы чародеям немногое можем противопоставить. Понимаешь ведь, что случится, если Тонгил в тебе усомнится или разочаруется?

— Что же?

— Станет у меня на одного внука меньше, вот что! — припечатал шаман. — Мало того, добавишь нам своей смертью такого опасного кровника, какого у семьи уже лет сто не было. Не смейся, мальчишка! То, о чем я говорю, ты и сам не раз обдумывал. Если скажешь «нет» — не поверю. При всем твоем легкомыслии ты все же не дурак.

— Дед, если бы не Арон, стало бы у тебя уже давно на двух внуков меньше, — перестав улыбаться, возразил Мэа-таэль. — И я тоже не поверю, если скажешь, будто забыл об этом.

— Помню, — сумрачно ответил старик. — Хорошо помню. Но верить магам не умею, уж не проси.

Полуэльф пожал плечами.

— Арона это не расстроит. Хотя, что бы ты о нем ни думал, для Темного он достаточно вменяем.

— Наслышан, — хмыкнул шаман. — Можно подумать, твоего мага породила сама богиня Льда — ничто его не пронимает. Сколько раз на него уже покушались? Больше трех десятков? И ни одного приступа мании преследования, ни одной вспышки безумия, как у прочих магов. Даже поведения своего не изменил. Другим хватало пары встреч с наемными убийцами, чтобы начать жечь всех чужаков в пределах видимости или запираться в замке безвылазно.

— Вот видишь… — начал Мэа-таэль, но старик перебил его.

— Именно, я вижу, причем то, чего не видишь ты. Твой Тонгил — и не человек вовсе.

— Ну ты хватил, дед!

— Послушай меня, мальчик. — Старик уставился на него пронзительными черными глазами, такими же яркими и живыми, как у самого Мэа-таэля. — Просто послушай. Может, я и ошибаюсь, может, старый шаман и выжил из ума, но хотя бы допусти такую возможность: Тонгил — не человек.

— А кто тогда?

— Точно не знаю. — Старый кочевник покачал головой. — Кое-какие догадки у меня есть, но говорить вслух пока остерегусь. Оставил бы ты эту проклятую службу, до добра она не доведет.

— Я не могу, я Арону и за себя, и за брата должен, — возразил Мэа-таэль.

Дед уже не в первый раз начинал подобные разговоры, вот только о нечеловеческой природе Тонгила заявил впервые.

— Слышал уже, слышал, — пробормотал шаман. — Отдать бы должок, да и забыть. Ладно, ты парень упрямый, больше на эту тему я говорить не буду. Но перед отъездом зайди еще, может, успею проверить кое-какие догадки, тогда и скажу тебе.

— Зайду, — согласился Мэа-таэль. — Я в любом случае собирался.

— Вот и славно. — Старик достал четыре льняных мешочка и принялся складывать в них разложенные на столе вещи.

— Помнишь, как образы на якоря накладывать?

— Обижаешь, — отозвался Мэа-таэль. — Если надо, с закрытыми глазами сделаю.

— Все, ступай, скоро важные гости придут, нечего им глазеть на твои эльфийские уши! — Шаман вручил ему мешочки и подтолкнул к двери.

Мэа-таэль поблагодарил, сунул полученное во внутренний карман куртки и вышел на улицу. На миг остановился, прислонился к закрывшейся двери. Легкомысленное выражение, так раздражавшее старого шамана, исчезло с лица, глаза серьезно, даже мрачно, посмотрели куда-то вдаль, словно вглядывались в будущее.