Чтение онлайн

– Ну, ты до последнего тянул с клеймом. Поэтому я подумала, что ты сомневаешься… И, в общем, я знаю, что моим наставником должна была стать Талина.

– Бред все это, – перебил меня асигнатор. – Да, твоим наставником должна была стать Талина, но не стала. Жалеешь, что им оказался я?

– Нет! – выпалила я.

Да так громко и резко, что Змей рассмеялся, а меня захлестнул стыд за свою же импульсивность, и я опустила голову. Вот опять я так… Несдержанно.

– Надо же, – усмехнулся он. – Я думал, это ты жалеешь.

Я резко подняла взор и встретилась со стальным взглядом Змея.

– Я правда забыл, – произнес он с ухмылкой. – Не думал, что возьму себе ученика, поэтому не придавал значения всем этим… Формальностям. И вспомнил о метке, когда оболтус Талины ткнул в нее пальцем.

Я почувствовала, как грудь перестали сжимать стальные тиски, и сделала судорожный вдох. От ощущения легкости на душе мне захотелось броситься Змею на шею и сказать все существующие в этом мире слова благодарности. Даже шагнула ему навстречу, но вовремя опомнилась и остановилась. Однако мой порыв не остался незамеченным. Ладони асигнатора сжались в кулаки и тут же разжались, будто ему самому стало неспокойно.

– Я… эм… – замялся он. – Еще вопросы?

– Почему ты взял меня в ученицы? – выпалила я на одном дыхании, глядя в серые глаза своего наставника. – Почему не позволил Талине…

– А на эти вопросы я отвечать не буду, – отрезал он.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что.

Змей развернулся и уже сделал шаг, но я заступила ему дорогу.

– Это не ответ!

– А по мне, самый лучший ответ.

Он стиснул мое плечо и отодвинул меня к стене.

– Ты и так слишком много знаешь про метку и про Талину… Хватит!

– Это подло!

Его рука сильнее нажала на плечо, окончательно вдавив меня в стену, а сам Змей прокатился по мне насмешливым взглядом и произнес:

– Подло – это не напомнить мне про метку.

Я так и застыла, боясь пошевелиться, а он медленно склонился к моему уху и пощекотал его горячим дыханием:

– Особенно когда ты про нее знала.

Он резко отстранился, оставив меня уже саму вжиматься в стену под напором эмоций, что забурлили в венах вместе с кровью.

Больше я не стала его останавливать, позволила удалиться, а сама с видом пришибленного веткой воробья вошла в комнату, где меня уже ждала Талина.

– Поговорили? – поинтересовалась она.

– Д-да, – все еще под впечатлением откликнулась я и села на свою кровать. – Поговорили…

Талина не стала меня расспрашивать. По крайней мере, сразу. Позволила все обдумать и сделать свои выводы, а уже в купальне не выдержала и задала вопрос: о чем мы со Змеем говорили? Я не стала юлить и честно призналась, что все это время знала о метке и о том, кто изначально должен был стать моим наставником. А еще о страхе, будто Змею пришлось взять меня в ученицы вопреки его желанию.

– Понятия не имею, что у Змея на уме, – произнесла Талина из-за плетенной из гибких ивовых ветвей стены. – Он даже мне ничего не объяснил.

Как только мы отмылись от грязи, нам предложили расслабиться после долгого пути в горячих бассейнах. И хоть они считались индивидуальными, но были такими большими, что в них с легкостью могли поместиться двое, а то и трое взрослых людей. Вода в бассейнах была мутно-белой, будто в нее вылили молоко, а в воздухе витал приятный аромат лаванды, мяты и герани – со слов Талины. Сама я, кроме мяты, других запахов не угадала.

– Не удивлюсь, если Змей, правда, забыл про метку, – со стороны Талины послышался тихий плеск. – Когда наставник про нее упоминал, Змей был слишком зол, чтобы его слушать.

– А у вас со Змеем был один наставник? – удивилась я.

– Да, – немного помолчав, ответила Талина. – Тот еще мудак…

– Знаю, Змей о нем рассказывал.

– Хм, – заинтересованно протянула она, и вновь послышался плеск, после чего ее голос зазвучал ближе. – А обо мне он что-нибудь рассказывал?

– Нет, – пожала я плечами, забыв, что за оградой меня не видно. – Только о наставнике, каким он был редкостным козлом.

Талина вдруг громко и заливисто рассмеялась, но отчего-то в ее веселости почудилась горечь.

– Назвать его козлом – все равно что по голове погладить. «Мудак» – и то не отражает истинной натуры Клавриса.

Она досадно цокнула языком:

– Гад редкостный, но кое в чем я ему благодарна.

– Благодарна? – удивилась я.

По голосу Талины, который стал низким и грубым, я бы не сказала, что она ему благодарна. А вот в ненависть поверила безоговорочно.

– Да, – надломленно ответила Талина, но потом заговорила обычно: – Я благодарна ему за то, что он забрал меня в Обитель. За все остальное я хочу его убить.

Я почувствовала, как по обнаженным плечам скользнул холодок, и опустилась ниже, прячась в теплую воду. В последних словах Талины было столько ненависти и яда, что на мгновение даже стало жаль Клавриса. Но я понимала: не могли двое учеников возненавидеть наставника настолько сильно без особой на то причины. Змей однажды поведал о деспотичности Клавриса, интересно, что же тот сделал Талине.

– Тали… – осторожно позвала я, желая все-таки выяснить о ней хоть что-нибудь, но Талина меня опередила.

– Не хочу об этом говорить, – отрезала она. – Не потому что я тебе не доверяю, а потому что не хочу вспоминать.

Я погрузилась в воду еще ниже, до середины подбородка, и тихо произнесла:

– Хорошо.

После чего немного подумала и добавила:

– Тогда можно спросить о метке?

– Дерзай, – не стала возражать она, и за стеной опять послышался плеск.

– Мне показалось, будто Змей был недоволен… ну… – замялась я, подбирая слова. – Когда ставил клеймо.

– При стражах-то?

– Ага.

– Ничего удивительного, – хмыкнула Талина. – Никому из нас не понравилось бы клеймить ученика на людях. Слишком это личное… Все равно что заняться любовью на публике.

– Лю… Что?! – резко выпрямилась я, отчего белая поверхность воды беспокойно взволновалась.

– Не бери в голову, – усмехнулась за стеной Талина. – Просто более точного сравнения я не придумала.

– А-а, – задумчиво протянула я, чувствуя, как щеки опалило жаром.

Прислонившись к каменному борту бассейна, я взглянула на потолок, где цветным стеклом был выложен узор: вьющиеся растения и маленькие птички, порхающие между листьев и пышных цветков, а в середине этой красоты была радужная сфера – знак мира. Из ее центра на стены и пол купальни падал свет, окрашивавший камень и дерево в яркие цвета радуги.