Чтение онлайн

Вот только роль Вэйна во всей этой истории начинала представляться мне совсем иной.

— Ты с самого начала знал, что с капитуляцией Валесса что-то нечисто. Поняв, что ошибся, пытаясь просчитать мои планы, ты не выпустил меня из вида, но продолжал искать предателя. Поэтому ты подослал ко мне Эдмона. Я думала, он проверяет меня по твоему приказу, а ты ждал, когда один из нас проколется. А заодно хотел проверить, выдам ли я тебе заговорщиков после всего…

«Что между нами было» осело на языке, когда я развернулась к Вэйну.

Он сидел, не двигаясь, и наблюдал за мной вновь потемневшим взглядом.

— Я знал, что Эдмон шпионит за мной, но не смог выяснить, на кого он работает. К тому же познакомить вас и почаще оставлять наедине было хорошим способом убедиться в том, что лично тебе я могу верить.

Всё это было обосновано, разумно и дальновидно, но в груди начинала закипать непростительная злость и… обида.

— Ты заподозрил его, потому что он валесец? Даже не подумал на кого-то из давно преданных тебе людей?

Вэйн прищурился, разглядывая меня, словно пытался понять, всерьёз ли я об этом спрашиваю или просто пытаюсь его задеть.

— Эдмон пришёл в замок, когда я только стал графом. Он был со мной и в столице, и в бою, и ни разу не дал мне повода усомниться в своей преданности. Но потом что-то изменилось. Я пока не знаю, что.

— Ты не смог узнать. При всей своей изворотливости твои люди не совладали с магом и мороком, которым он окутывает свои дела. Поэтому ты решил использовать меня, раз подвернулся такой случай. Рассчитывал, что со мной, вне зависимости от моих планов, он будет откровенен. Представлял меня своим домочадцам и гостям, подталкивал к тому, чтобы я начала вести себя как добрая подданная Артгейта, и ждал, кто не выдержит этого первым. Если бы Эдмон сорвался во время праздника, у тебя было бы законное право его допросить. А он всего лишь решил использовать ситуацию в свою пользу, доложил князю о случившемся, и за отравлением последовало покушение, которое так легко было бы списать на кого-то из твоих недоброжелателей или подруг.

Я не повысила голос, говорила спокойно, глядя ему в глаза, но звучало всё это так, будто я смела его отчитывать.

На деле же мне хотелось, чтобы Вэйн встал. Подошёл ближе, взял за плечи и сказал, что всё это ничего не значит, что это было… до. До яблоневого сада, крови и его поездки в Валесс.

Ничего из этого не могло бы произойти в действительности — точно так же, как он знал цену мне, я знала, что то, что было «до» нельзя стереть. Он не забудет, что я знала о готовящемся заговоре и молчала. А я буду помнить, что…

— Ты использовал меня как приманку.

Я сама не знала, чего хотела от него. Быть может, чтобы он щёлкнул пальцами, и всё вдруг стало по-прежнему, так, как было позавчера. И я смогла бы оставаться рядом с ним просто… человеком.

Однако я сама губила всё это, делала несущественным на фоне того, что произносила сейчас.

Единственное, что Вэйну следовало бы сделать, поднявшись, это взять меня за локоть и вытолкать за дверь, чтобы — может быть! — вернуться к разговору, когда я снова начну мыслить трезво.

Вместо этого он выразительно хмыкнул и переплёт пальцы, ненадолго прикрыв ими нижнюю часть лица.

— Всё это время ты была до безобразия честна. К чему сейчас это, Марика? Мне казалось, мы говорим друг другу правду.

Во второй раз за время нашего знакомства его слова произвели эффект пощёчины, вот только теперь касались они не Рамона, а меня самой.

Я умолкла, внутренне радуясь тому, что он меня остановил и не позволил наговорить ещё больше глупостей, но думать в верном направлении у меня всё ещё не получалось.

Страх, обида, предчувствие того, что ничего хорошего между нами вскоре не останется, всё ещё были сильнее свойственного мне здравомыслия.

— Что ты имеешь в виду?

По крайней мере, Вэйна можно было спросить о подобном прямо, не боясь показаться слабой и уязвимой или быть осмеянной.

Он помолчал немного, как будто ждал, что я перестану притворяться, потом покачал головой и опустил руки. Так я могла видеть его лицо, и оно оказалось спокойным.

— Я видел, какие книги ты привезла с собой в мой замок. История, география, земельное право. Это не женский набор, княжна.

Вэйн сделал паузу, коротко кивнул мне снизу вверх, предлагая самой продолжить, и я почувствовала, как ледяной ком образовался в груди.

Не было никаких сомнений в том, что мои вещи досмотрят — то же самое на месте графА сделала бы я сама. Но он не мог…

— К чему ты клонишь?

Казалось, пауза растянулась до бесконечности, хотя на самом деле Вэйн молчал всего несколько секунд. Давал мне шанс самой сказать то, о чём я говорить не собиралась.

— Ты мечтала об Артгейте. Грезила им. Потратила по меньшей мере год на то, чтобы изучить эту страну, понять, кто ею правит, какие люди здесь живут. Ты знала, что Артгейт даст тебе всё, о чём в Ванессе ты не могла даже мечтать: свободу, деньги, возможность распоряжаться собой, иметь дело по душе. Думаю, ты хотела дождаться, пока Джули подрастёт и сможет позаботиться о себе сама, и только потом бежать, но это промедление ничему не помешало бы. Безымянная красавица из Валесса, умная, прекрасно образованная, молодая… В двадцать два года на Юге девушки только вступают в брачный возраст, многие не торопятся с замужеством до тридцати. Даже если бы не встретила любовь, свою девственность ты продала бы очень дорого.

Слушая его, я не чувствовала под собой ног, и отвернуться стало лучшим решение. Просто уставиться на шкаф — без смысла, без цели, без слов.

Безымянная беглянка из Валесса… Строгая старая дева на родине. Желанная, перспективная и свободная молодая госпожа на Юге.

— Что же вы молчите, княжна? Я в чём-то не прав?

Сердце гулко стучало одновременно в затылке и в горле, корешки стоящих на полках книг сливались в большое, расплывающееся перед глазами пятно.

Вэйн молчал.

В его вопросе не было ни насмешки, ни вызова, ни тем более укора. Лишь лёгкая ирония и… понимание. Такое бесконечно тёплое и доверительное, что я с трудом удержалась от желания на него заорать.

Звуки доносились до меня как будто сквозь толстое одеяло, и что он встал со своего кресла, я поняла, только когда его голос раздался над самым ухом.

— Рамон предал тебя. Он тебя продал. Но твои планы мы с ним сломали вместе. Надеюсь, ты понимаешь, что намеренно я бы этого делать не стал?

Судорожно, но наконец абсолютно свободное вздохнув, я провела ладонью по волосам, портя собственную причёску.

— Ты ничего мне не испортил. Путь в столицу для меня закрыт, потому что твои гости знают, кто я такая. Но Артгейт большой. Ты сам кричал под нашими стенами солдатам, что место найдётся для каждого.

Разворачиваясь к нему, я всё же опасалась встретить во взгляде Второго генерала осуждение. Презрение, быть может. Но и смотрел он на меня с весёлой нежностью.

— Я говорил, что ты неподражаема?