Чтение онлайн

Извиниться, должно быть.

Вэйн направлялся не в свои покои, а обратно в кабинет, но услышав мой окрик, остановился на очередной ступеньке.

Мне показалось, что на то, чтобы вернуться, ему потребовалась целая вечность, а потом время вдруг понеслось с немыслимой скоростью, потому что Вэйн ничего ни говорить, ни спрашивать не стал. Молча подхватил меня на руки и понёс в свою спальню.

Его имя осело на языке солью, пеплом и соком тех фруктов, что я попробовала с ним в саду впервые.

Переступив порог, Вэйн ногой толкнул дверь, захлопывая её за собой, отрезая мне последний путь к отступлению, а я только вцепилась в его плечи крепче, больше всего на свете боясь застонать.

Минуя гостиную, а вместе с ней и все приличествующие случаю вопросы, он отнёс меня сразу в спальню, и хотя мне уже довелось побывать здесь, теперь лицо вспыхнуло так отчаянно, что я постаралась спрятать его, уткнувшись генералу в шею.

Я сама не заметила, как провела по ней губами до подбородка — точно так же, как пропустила момент, в который потеряла туфлю.

Если утром её найдут в коридоре…

Вэйн оборвал поток этих бессвязных мыслей, уложив меня на кровать, и когда он склонился надо мной, чтобы поцеловать, я почти испугалась, потому что…

Всё это было всерьёз.

Настолько недвусмысленно, так умопомрачительно правильно и хорошо, что мне показалось, будто вся моя предыдущая жизнь, всё притворство и безжалостная муштра себя случились только ради этого момента.

Будь я по-настоящему благоразумной и трогательной валесской девственницей, мне полагалось бы лежать смирно в ожидании, пока он разденет меня. Позволить ему коснуться себя, задать тон происходящему, и млеть от неизвестности и стыда.

Вместо этого я дёрнула с него рубашку так нетерпеливо, что затрещала ткань, и с готовностью обхватила его бёдра ногами, как только Вэйн избавил меня от платья, показавшегося вдруг невыносимо тяжёлым.

Он, наконец, лёг на меня, вжимая в перину так сильно, что от жара стало нечем дышать, и ловя губами его губы, я окончательно избавилась от неловкости, которой между нами больше не было места.

— Тебе наверняка говорили, что придёт время, и тебе придётся научиться… заниматься этим… — его голос прервался, и я немного выгнулась, чтобы слышать лучше, потому что Вэйн шептал прямо мне на ухо. — Я тебя научу, Рика. Нет никаких правил. Просто делай то, что тебе хочется. Вот и вся наука.

Так просто.

Я распахнула глаза и уставилась на него, словно не поверила до конца, а потом огладила его затылок раскрытой ладонью, ероша волосы.

Однажды он уже прижимался ко мне схожим образом. В ту ночь, когда я впервые позволила ему избавить себя от рубашки, когда впервые захотела раздеться перед ним.

Теперь же Вэйн не был намерен останавливаться, а даже если бы попробовал…

Он пошёл проторённым путём, спустился от моего уха ниже, задержался, чтобы обвести кончиком языка сосок и тут же прикусить его. Совсем не больно, но так, что я охнула в голос, снова потянулась к его волосам.

— Вэйн…

Я хотела сказать, что ему не о чем волноваться. Что я прекрасно осведомлена о том, что между нами произойдёт. И что…

Он заткнул мне рот поцелуем — требовательным, жадным, глубоким и влажным, — и я всё же застонала.

Этот тихий, протяжный, почти жалобный стон произвёл на графа сокрушительный эффект. Он тут же прижался ко мне ещё теснее, прихватил зубами мою нижнюю губу.

— «Калеб», — поправил чуть слышно, и мне показалось, что молния ударила прямо в моей голове.

От невесть откуда взявшегося и уже вполне определённого нетерпения я потянулась к его поясу почти уверенно, почти свободно.

Теперь, когда стало можно себя не осуждать, я могла вот так, без слов признаться в том, что мне нравилось ласкать его руками. Нравилось ощущать в своих ладонях горячую и нежную твёрдую плоть. Нравилось, как сбивалось его дыхание — всё сильнее с каждым моим нехитрым движением.

У Второго генерала Артгейта могло быть и было множество куда более умелых любовниц.

Едва ли со многими из них он позволял себе беспечно закрывать глаза, откидываясь на подушку.

Едва ли кому-то из них он вынужден был показывать, что именно нужно делать.

Опередив меня, Вэйн сам избавился от одежды, и получилось это у него не в пример быстрее.

Он тоже спешил. Так отчаянно торопился, что едва не кусал губы, и я съехала по подушке ниже, совершенно не стесняясь своей наготы, но с трудом давя улыбку.

— Это… смешно?

— Да. Очень. Блистательный генерал империи опасается, что девица ускользнёт из его постели. Такое зрелище дорогого стоит.

Он снова заставил меня замолчать, целуя, но на этот раз всё получилось совсем иначе.

Его плоть оказалась прижата ко мне так тесно, скользнула по пылающей влажной коже, и это не было похоже ни на что на свете.

Немыслимо стыдно.

До дрожи волнительно.

Нестерпимо, до судороги хорошо.

На этот раз чуть слышно, но застонал уже Вэйн.

Он опустил голову мне на грудь, словно хотел отдышаться, трусливо взять паузу, и я погладила его шею сзади, извернулась, чтобы коснуться губами краешка свежего шрама на его плече.

— Не могу больше, — он выговорил это хрипло, едва слышно. — Я должен был бы ласкать тебя долго. Успокоить. Постараться, чтобы ты хотела меня достаточно сильно и не думала ни о чём кроме. Но я больше не могу.

Он сдавался.

Блистательный генерал империи капитулировал стремительно и беспрекословно, и мне оставалось только ловить губами воздух, запоминая это упоительное чувство — своей победы.

— Ты ещё успеешь, — я погладила волосы Вэйна снова, пропустила между пальцами завившиеся от влаги пряди. — Ещё будет время, Калеб.

Ему и правда нравилось, как я произносила его имя.

Он сделал медленный и рваный вдох, сдерживаясь из последних сил, продлевая это мгновение просто из упрямства, а я поцеловала его сама, мягко коснулась его губ губами, подтверждая, что готова.

На самом деле, готова к этому я совершенно не была.

Вэйн вошёл в меня одним плавным движением и замер, и я всё-таки сдавленно вскрикнула, отчаянно цепляясь за него. Короткая боль, пронзившая тело, оказалась ослепительной, лишающей возможности мыслить, застила взгляд.