Чтение онлайн

Он говорил задумчиво и тихо, гладил меня по голове, и я немного приподнялась, ловя каждое слово, потому что он в очередной раз был прав.

— И что это было, по-твоему?

— Сам Валесс, — Вэйн повернулся, чтобы посмотреть мне в глаза. — Его устаревшие порядки. Уверенность людей в том, что жить они могут только так, как велит им князь, даже самый дурной. Знаешь, что началось бы в Артгейте, если бы Филипп вздумал отгородиться от соседей, перекрыть торговые пути и ввел норму зерна для каждой семьи?

Этот вопрос не требовал ответа, но я все равно кивнула:

— Догадываюсь.

Его Величество лишился бы власти и трона очень быстро, и, с большой долей вероятности, сам Второй генерал принял бы в этом процессе самое деятельное участие.

Непонятно чему улыбнувшись, Вэйн вдруг поцеловал меня в губы, а после как ни в чем не бывало лег обратно и продолжил:

— Я думаю, ты устала иметь дело со всем этим. Несмотря на все тонкости твоего положения здесь, тебе нравится на Юге. Я видел, как ты общаешься с людьми. Кое-что рассказывала Эльвира…

— Так, будто много лет провела в заточении? — я хмыкнула, смирившись с тем, что он сам произнести это не решится. — Я знаю. Я думала об этом, когда смотрела на тебя. Твои люди тебя обожают. Они надеются на тебя, они готовы искать у тебя справедливости, если придется.

— На самом деле я не такой уж хороший граф. Просто проклятие прабабки, помнишь?..

Теперь Вэйн откровенно пытался меня развеселить, но так быстро переключиться у меня не получалось.

— Сколько тебе было лет, когда ты понял?

В Валессе спрашивать о даре напрямую было не принято, но Калеб Вэйн все-таки был мужчиной. Кроме того, я позволила себе поддаться иллюзии о том, что постель открывает дорогу к любой откровенности.

Он сразу же посерьезнел.

— Не помню. Восемь, кажется. Вернее, тогда я начал понимать, что со мной что-то не так. До того считал это чем-то… нормальным.

Точно так же, как о даре не было принято спрашивать, о нем не стремились рассказывать, берегли как священную тайну, не зная, что именно может навредить.

Считая подобную осторожность лишь следствием старых предрассудков, я, разумеется, не пыталась менять сложившийся веками уклад. Но и меньше любопытно мне от этого не было.

— Расскажи мне, как это происходит.

Я попросила его совсем тихо, и Калеб снова сменил позу. Теперь мы лежали, почти соприкасаясь носами, но могли смотреть друг другу в глаза.

— Я не знаю, что тебе сказать. Как это можно описать, когда… — он сделал небольшую паузу. — Мне просто становится понятно. Например, когда я смотрел на капитана валесской стражи, я понимал, что ни он, ни его люди не хотят сражаться. Не потому, что трусливые или ленивые. Напротив, они храбрые солдаты. Но их дети хотят есть, да и…

— … защищать им нечего, — я едва слышно закончила за него.

Вэйн ласково провел костяшками пальцев по моей щеке, спустился к губам.

— Прости, — он почти прошептал это.

— За что?

— Тебе неприятно слышать это.

Поддавшись внезапному порыву, я коснулась его пальцев невесомым поцелуем.

— Забудь. Мне будет больно всегда, с этим ничего не поделать. И знаешь, от чего больнее всего?

Он молчал, давая мне просто сказать все, что я так долго держала в себе, и сделав вдох, я все-таки решилась.

— За этот месяц твой замок стал мне больше домом, чем был Валесс. Когда примчалась твоя маркиза, Сильвия сразу же преподнесла мне новое платье. Даже делать ничего не потребовалось, просто его надеть, и ты уже никого кроме меня не видел. Она, конечно же, сшила его специально, зная, что случай предложить его мне представится. И точно пыталась проверить, окажусь ли я лицемерной дрянью, которая сначала улыбалась ей в лицо, а потом побрезговала нужной ей вещью только потому, что ее сшила служанка. Но первую очередь она, уж прости, думала о том, что настроение дражайшей Летисии будет безнадежно испорчено.

Перекатившись на спину, Вэйн засмеялся в голос, и, слегка оторопев от такой реакции, я сначала просто наблюдала за ним, а потом тоже начала смеяться.

— Должен признать, это сработало! — он снова развернулся ко мне, и удержав мое лицо ладонью, поцеловал медленно и глубоко, прежде чем спросить едва слышно. — В Валессе бы так делать не стали?

Одеяло все-таки упало с моей груди, но я даже не подумала натянуть его обратно, потому что взгляд Калеба задержался на соске, и дыхание мое сбилось.

— Ни за что на свете. Это платье в Валессе могло бы считаться ночной сорочкой доброй замужней женщины. Откровенной сорочкой.

— Значит, я не напрасно так много думал о том, как буду его с тебя снимать?

Ничего глупее сделать было просто невозможно, но я начала стремительно краснеть.

— Думаю… это можно будет устроить.

Избавиться от неловкости разговор не помогал, а вот серьезности взгляду Вэйна мои слова добавили.

— Хочешь сказать, это не все? У меня еще будет такая возможность?

Он интересовался так осторожно и с таким неподдельным волнением, что теперь уже засмеялась я.

— Боюсь, вы что-то перепутали, господин блистательный генерал! Обычно девушки боятся, что мужчина, получив свое, их бросит.

Теперь была очередь Вэйна не поддержать шутку. Он спрашивал всерьез, и я придвинулась к нему ближе, прислонилась виском к его плечу.

— Я не собираюсь умирать от стыда и отчаяния или проклинать тебя, если ты боишься этого. Я знала, что делаю… Калеб.

На его имени я все-таки запнулась, но взгляд Вэйна потеплел. Ему в самом деле было приятно.

— Мне кажется, что девственности вообще уделяется слишком много внимания.

Я умолкла, он тоже молчал, и молчал долго.

— Ты так много могла бы дать Валессу, — наконец выговорил Вэйн задумчиво.

Он привлек меня к себе еще ближе, хотя ближе, казалось, было уже некуда, и я обняла его поперек груди, без всякого стеснения устраиваясь удобнее.

— Главное, не говори об этом там. Рамону это может сильно не понравиться.

— Уверен, он это переживет.

Вэйн хмыкнул, и я хмыкнула вместе с ним, потому что именно сейчас, в эту минуту мне стало по-настоящему наплевать на мнение Рамона. Слишком давно моя сестринская любовь к нему переплавилась в обязательный для многих женщин навык — чутко улавливать настроение, замолкать вовремя и не провоцировать мужчину, который может причинить ей вред.