Чтение онлайн

Что бы ни было до моей первой встречи с принцем Эрвином, это уже не имело значения, а притяжение, возникшее между нами с первой минуты, прямо сейчас стало почти осязаемым. Воздух в кабинете сделался густым и плотным, а пальцы начали мелко подрагивать.

Обессилевший от моей и собственной откровенности Вэйн вдруг показался мне таким родным, таким близким. Ближе, чем кто бы то ни было в моей жизни на самом деле был.

Это чувство обескураживало. Оно почти пугало, и, не отводя взгляда от его лица, я инстинктивно сделала шаг назад, к двери.

— Давай завтра договорим. Ты вернулся, твои люди в порядке. Всё остальное стоит обсуждать на свежую голову.

— Рика.

Он произнёс это чуть-чуть нараспев, с хорошо затаённым предупреждением, и очевидно намеревался добавить что-то ещё, но слушать продолжение я уже не стала.

Всё, что Калеб Вэйн мог сейчас мне сказать, я знала, предвидела до отвращения ясно.

Это наверняка было бы что-то о том, что мне не нужно больше ничего скрывать. Он догадался, как именно я хотела покинуть Валесс, и небо не рухнуло на землю, а я сама не стала в его глазах ни трусихой, ни предательницей.

Мне даже не было нужды делать вид, что я боюсь его, потому что я не боялась. Смущалась, не понимала, как себя с ним вести, не могла просчитать его последующие действия — да, но я не боялась его ни минуты.

Даже его непозволительная близость… Я терялась перед ним, как терялась бы любая, поняв, что с нечаянным любовником уже испробовала больше, чем иные женщины узнавали за годы благополучного брака.

Стремительно поднимаясь по лестнице, я знала, что бегу не от неудобного разговора, и не от самого Вэйна, а оттого, что и нашей взаимной откровенности, и той свободы, что он мог предложить мне, уже показалось мало. Мне хотелось почувствовать его физически, дать себе волю не только на словах, но и на деле. Узнать, как далеко я смогла бы зайти, не урезонивая себя и не напоминая себе о том, что любая слабость недостойна старшей княжны Валесса.

От досады на себя за это желание, за то, как моё тело отозвалось на его взгляд, когда он спрашивал меня о даре, я хотела хотя бы хлопнуть дверью в свои покои, но закрыть её мне не удалось.

— Сколько ещё ты собираешься притворяться кем-то другим? — Вэйн подставил локоть, не позволив мне отгородиться, и почти втолкнул внутрь.

За стуком собственного сердца я не услышала его шагов позади себя, либо же он в самом деле бежал, догоняя меня.

Как бы там ни было, изображать из себя осторожного раненого он точно перестал.

— А кем мне, по-вашему, граф Вэйн, стоит быть? Бессловесной заложницей? Или в самом деле поднять мятеж в Валессе, чтобы мы встретились в честном бою?

Даже понимая, что кричать мне хочется, да и стоило бы, не на него, а на себя, я уже не могла остановиться, потому что всего этого оказалось слишком много. Моих чувств, его уверенности, отчаянного желания броситься ему на шею, как перед отъездом, и просто порадоваться тому, что он жив и здоров.

В Валессе или Артгейте, я не имела права на такую слабость. Никогда прежде не испытывая ничего подобного, я понятия не имела о том, что могу и должна с этим делать, а Вэйн…

Он двинулся на меня, как будто намеревался схватить или ударить, и я на всякий случай отступила на шаг назад.

— А кем ты хочешь быть? Ты знаешь? Ты хотя бы помнишь сама, какая ты? Какой ты мечтала стать однажды?

— Хватит!

В то время как я пощадила его в кабинете, отказавшись от болезненного для него вопроса, Вэйн меня щадить не стал. Это тоже должно было бы послужить мне наукой, но он всё-таки поймал меня за плечо, притягивая к себе ближе, чтобы заглянуть в глаза:

— Тогда давай я тебе расскажу, княжна Марика. Больше всего на свете ты хочешь править своим Валессом и не оглядываться на глупцов. Даже с королём Филиппом ты готова договариваться, потому что он может оставить тебе твоё княжество. Рамон никто, капризный избалованный мальчишка, которому ты подарила престол, опасаясь, что он отравит либо тебя, либо себя и младших сестёр. Ты думала, что сможешь быть мудрой и тихо управлять страной из его тени, но он в самом деле возомнил себя князем. Я видел отчёты вашего казначейства. Ни он, ни его люди даже не воруют, они просто бездарно спустили то, что оставалось после твоего отца. Если бы речь шла о ком-нибудь другом, я предположил бы, что страной по какой-то нелепой случайности правит шпион, который хочет уничтожить её. А ты винишь себя во всём этом. В том, что в своё время отказалась от мысли отравить его самой и решить все проблемы разом, хотя у тебя был миллион возможностей сделать это. Поэтому ты добровольно поехала в Артгейт — хотела искупить свою вину перед Валессом и понять, насколько всё на самом деле безнадёжно.

— Я сказала, хватит!

Он держал меня крепко, и я сбила его руку, наверняка причинив боль.

Очередная слабость или обычная осмотрительность, но слышать такую правду, да ещё и озвученную Вэйном, я просто не могла.

Граф послушно отступил обратно к двери, поднял руки ладонями вверх, демонстрируя, что не намерен больше трогать меня.

— Ты же чувствуешь себя преступницей всякий раз, ложась со мной в постель, — когда он заговорил снова, его голос звучал едва слышно. — Как будто кто-то проклянёт тебя за то, что тебе просто хорошо. За то, что ты наконец кого-то захотела. Тебе всего двадцать два, Рика. Самое время жить, а ты хоронишь себя заживо.

— Замолчи, — я оборвала его так тихо и резко, что почти испугалась сама.

Во взгляде Вэйна мелькнуло сначала изумление, а потом не прикрытое никакими приличиями удовольствие.

— Вот это уже похоже на княгиню Валесскую, наследницу князя Карла.

От усталости и нежелания продолжать это безумие у меня начало двоиться в глазах.

— Оставь меня в покое.

— Марика…

Поняв, наконец, насколько перешёл все допустимые пределы, Вэйн попытался вновь потянуться ко мне, и я взглянула на него едва ли не с ненавистью.

— Уйди.

Он в самом деле не мог прочитать меня или внушить мне то, что было ему выгодно, и от этого становилось только хуже. Как же мало ему потребовалось, чтобы увидеть меня насквозь, пробиться через привычную мне маску невозмутимости и… не осудить. Не сказать, что я, должно быть, рехнулась, если посмела хотя бы помыслить о подобном.

Напротив, Вэйн подтверждал каждую мою потаённую, толком не оформившуюся мысль. Он соглашался со мной каждым словом — так легко делал это вслух. Так, обыденно, как будто в самом деле ещё можно было что-то исправить.

— Хорошо, — он всё ещё смотрел на меня с тревогой, хотя глаза его лихорадочно блестели. — Я уйду. Ты знаешь, где меня искать, если буду нужен.

Он вышел из комнаты, и дышать мне в самом деле стало легче, но… только на миг.

Даже зная, что он, целый и невредимый, будет спать сегодня в своей постели, я ощутила такую холодную и настолько невосполнимую утрату, что зрение в один момент стало чётким, а под ногами снова почувствовался каменный пол.

Знала я о засаде или нет, потерять Вэйна оказалось так умопомрачительно легко.

Это было так же просто, как потерять Валесс однажды.

Всего-то и нужно было — совсем немного просчитаться, недооценить, позволить себе иллюзию того, что всё должно сложиться хорошо по определению.

Вот только Второй генерал Артгейта, в отличие от моего княжества, был создан из плоти и крови, и единственной шальной пули хватило бы…

Всего одна пуля, и я бы никогда не вспомнила, кто я есть.

— Калеб!

Я выбежала из комнаты вслед за ним и остановилась, тяжело дыша, потому что понятия не имела о том, что могу и должна была бы ему сказать.