Чтение онлайн

Холодный пот струился по лбу волхва, но он не прерывал незнакомца, хотя внутри снова тлела злоба, впервые за эти последние дни. Рукоять меча нервно подрагивала, и Ругивлад не желал унять эту спасительную дрожь и то, что за ней последует.

– ... Дар жизни свойственен всем вещам, всем существам, но одни развивают его, другие, наоборот, расходуют на мелочи - в поисках богатств, вина, развлечений, сомнительных удовольствий и удовлетворения похоти. Одни сгорают, одарив ближних на сотни весен вперед небывало щедро, другие и не зажгли светильник. Поначалу, о Ругивлад, ты искренне наделял окружающих теми качествами, какими они не обладали. Тебе хотелось, чтобы и другие могли все то, что можешь ты. И велико же было разочарование, когда обнаружилось - это не так. Ругивлад же мерил всех по себе и подсознательно требовал даже от любимых невозможного. Мало иметь разум и дух, мало иметь рожденные от них идеи. Надо уметь понимать других, надо учиться любить других и делиться с ними, не скупясь! Не надо бояться потерять себя!

– Сразу видно, незнакомец, что тебе не приходилось биться головой о камни. Поэтому ты, зануда, сейчас легко рассуждаешь о высоком и бескорыстном служении...

– Но вместо того, чтобы подавить чувство исключительности и медвежье упрямство...
– продолжил, не возражая молодому волхву, собеседник, - ты стал обворовывать всех и вся, вытягивая жизненные силы из любого встречного, и так преуспел в этом воровстве, что когда испугался - было уже поздно. Нет, ты ощутил страх не за себя, потому что еще испытывал привычные для человека чувства благодарности, привязанности, может, любви... Я дам тебе совет, хотя ты ему не последуешь. Уходи от вятичей и как можно скорее! Уходи, и оставь тех, кто тебе дорог...! Ты не в силах совладать с собой!
– божество пристально разглядывало Ругивлада, словно решая, добавить ему или нет.

– Разве не упрямство делает человека человеком!? Ты упрекнул меня в трусости и предательстве. Но я, трус, беглец и предатель, остаюсь на сей раз до конца, до самого Исхода, каким бы он ни оказался.

– Развязка будет ужасной, можешь мне поверить. Что ж, до скорой встречи!
– фигура вновь стала растворяться.

– Кто ты?...

– Тебе повезло, это был сам Радигош, Хранитель очагов нашей земли... услышал он в ответ.

Оглянулся. Раздвигая ветви, на поляну вышел Волах.

– Ого!? Удача дважды улыбнулась тебе!? Как это ты ловко завалил Индрика!?
– восхищенно добавил обычно невозмутимый воевода.

– Гм... Неужели я был непочтителен с богом?

– Выходит, что так. Вроде того. Но он милостив и не обидчив, - ответил Волах, и, предупредил возможный вопрос - Редко кому удается вот так встретиться с Радигошем. Некогда Хранитель дал мне силы жить. Поговаривают, он не всегда был богом. Но об этом в другой раз, чужеземец!

Волах потянул носом и, сняв с перевязи охотничий рожок, протрубил сигнал сбора.

Встревожился и Ругивлад. Взмыли ввысь крикливые птицы, затрещала и понеслась от ветки к ветке пестрая сорока. Один за другим рогу воеводы вторили протяжные звуки.

С дерева, вокруг которого Индрик-зверь гонял словена, слез Баюн, только сейчас он был не черным, а полосатым, толи линять начал, толи цвет менял, как хотел. Слез и вразвалочку подошел к охотникам. Кот обрелся лесных мышей, разбуженный, он недовольно ворчал и просился на руки. И Ругивлад весьма порадовался явлению приятеля. А вскоре кот заурчал, получив свое.

– Лес горит! Это неспроста! Что думаешь, волхв!?
– спросил воевода, и послюнявил палец.

– Надо спешить в крепость, дел будет невпроворот! Я не верю в случай.

– Вот и я смекаю. Подожгли какие-то супостаты. Уходим!

Они понимающе переглянулись. Волах перевел взгляд на кота.

– Куда уж нам?
– всхлипнуло животное, забираясь словену на плечо.

Справа и слева слегка потрескивало и поскрипывало. Клубы обтекали ветки, змеей огибали стволы дерев, протягивая дымные серые пальцы к людям.

Навстречу троице из чащи высыпали охотники, послушавшись призывного рожка воеводы. Сверив счет людям, тот быстро и четко раздавал приказы.

Супротив лесного пожара не поможет молитва. Выход один. Валить, пока есть силы, деревья на пути огня - лишить пламя богатой жатвы. Но коль неизвестно - где горит, как горит - надо выбираться прежним путем, и чем скорее - тем лучше!

Заслышав, что словен покончил с Индриком, его принялись поздравлять, искренне радуясь такой удаче. Ведь, нынче это Удача всего Домагоща! Но никто не осмелился прикоснуться к двуличному чудищу. Убито не ради поживы - пусть едят его падальщики! Волах тоже не скупился на похвалу, но умолчал о встрече с Хранителем. И герой охоты не проронил о том ни слова, да и не время сказки сказывать.

По верхушкам сосен быстрее молнии Перуна припустились белки, в ту же сторону прошмыгнули полосатые бурундуки.

В каких-то десятках шагов уж во весь голос трещали опаленные сучья, выплевывая в воздух остатки влаги.

На поляну вылетел очумелый вепрь, шкура на нем дымилась. Люди бросились врассыпную, но кабан исчез, проломившись сквозь кустарник.

– Это знак Радигоша!
– крикнул Волах и повел отряд следом.

Ругивлад видал и не такой страх, но ускорил шаг, еле поспевая за воеводой. На шее висело не менее пуда кошачьего мяса.

Ноги нес в одном направлении, мысль текла вспять. Он возвращался к странной встрече. Голос божества разбередил память, детскую память. Вновь, как и прежде, маленький Ругивлад сидел на кургане и слушал удивительные истории древнего Богумила о делах давным-давно минувших дней. И вел рассказ мудрый Богумил, как рядил словен призванный Рюрик-князь, а после него был Вещий Ольг и правил он тридцать лет да три года. Затая дыхание, мальчик внимал старцу, а тот уж подступал к самому страшному, как возложил князь ногу на череп коня:

– От сего ли лба смерть мне придет?

И не мог поверить отрок, что жизнь обрывается вот так просто, вот так внезапно и глупо. Он, Ольг-Ругивлад, старался тогда во всем походить на легендарного тезку. Отрок пытался даже говорить с ним, но Вещий спал смертным сном и не слышал зова. Порою и живые не понимают живых, хоть кричи им в самое ухо...

– Эй, волхв! О чем задумался!

Окрик вернул его к действительности. Поджариться, точно глухарь на углях, было б еще глупей.

– Никак смерти случайной ищешь? На Радигоша надейся, да сам не плошай!
– добавил воевода.

Часть вторая. ПРЕДНАЧЕРТАНИЕ

"Кровь течет по горам и холмам,

Бурным льется потоком,

И солнце сквозь кровавый пар

Глядит багровым оком... "

("Хольгер Датский", баллада)

ГЛАВА 7. ВНУКИ СВАРОЖИЧА

– Радигош, Радигош!
– вспоминал волхв.

Радигощ - так по-другому именовался великий Ретринский* град с его знаменитейшим Храмом, что на землях лютичей - в ученическую бытность словен гостил и там. Святилище воздвигли в незапамятные времена во славу Сварожича. Радегаст! Вот как звучало в тех краях имя Сварогова сына.