Чтение онлайн

Мощь клинка и секиры растянута вдоль лезвия. Один верный удар - у врага нет либо руки, либо головы. Одно ловкое секущее движение - и широкая рана обескровит противника. Таким мечом можно еще и колоть, удобно перехватив длинную рукоять либо одной, либо обеими руками.

– А что, словен? Не покажешь ли военное умение?
– подначивал воевода.

– Дел невпроворот! Но коль душа просит - изволь!

– Сам-то я стар на потеху, разве только всерьез! А вот молодые рвутся в бой...

– Это кто ж?

– Да, Радогощинские!

Узнав это, Ругивлад еще раз помянул добрым словом Седовласа.

Приближался срок вечевого сбора. Ольгин батюшка мог лишиться прежней власти, если б вдруг Совет родов переизбрал жупана. Хоть правил он мудро, да на все были причины. Жупан тревожился из-за назойливых слухов о любви стольнокиевского кагана к дочери. Местные также трепались, что кабы отдали Владимиру Ольгу - печенег бы мимо прошел. Этому слуху немало способствовал Буревид, глава всех глав. Раздосадованный явной неуступчивостью соседа, он и подначивал старых людей. Молодые горой стояли за правителя. Грозил раскол, ведь Дорох из рода радогoщинских вятичей с юных лет засматривался на дочь Владуха, а та вроде бы не желала такого жениха. И неспроста Буревид отправил сына в Домагощ - за Владухом глаз да глаз нужен. Теперь его отпрыск то и дело захаживал на двор жупана и строил глазки Ольге. Владух выиграл от этого мало. Выборы перенесли на год. Коль будущей осенью молодые сыграли бы свадебку - у него был бы жребий остаться на новый срок.

Средь приближенных Дороха словен не знал никого. Приглашение - показать воинское искусство его не удивило. Он прозревал какой-то подвох и был настороже.

– Ты зря согласился!
– сказала Ольга, узнав о состязании - Они опытные воины и сами, кого хочешь, научат!

Слушать о воинском искусстве из уст женщины - скверное занятие, но Ругивлад помнил, как ловко иная управляется и с луком, и с метательным топором, а потому ответил:

– Иногда стоит поразмять кости. Не волнуйся! Все - что ни делается на Белом Свете - к лучшему. Они сами напросились!...

Биться предстояло на ратном дворе, где всецело властвовал бывалый воевода. Иной раз здесь сходились грудь на грудь, стенка на стенку молодые дружинники. Нередко, отрабатывая движения, то одному, то другому из них, приходилось сталкиваться с истыми мастерами своего "ремесла". После этих состязаний Станимиру и Медведихе хватало работы. Хорошо хоть старые вояки упражнялись палками!

Вдоль частокола стояли мишени - срезы толстой липы, размалеванные рудой. Волах подозвал туда соперников, чтобы обговорить условия боя. В таких случаях выбор оставался всегда за тем, кого вызвали на круг.

– Как станем ратиться?
– спросил Ругивлад, разглядывая противников.

Он прекрасно помнил о предупреждении Ольги. Двое были и в самом деле едва ли моложе его, третий - громадный детина, пудов на десять, юнцом тоже не выглядел.

– До первой крови!
– ответил рослый усатый воин, вооруженный тяжелой секирой.

Прозевай словен хоть один удар - второго бы не потребовалось.

– До первой крови!
– огласил Волах договор и махнул рукой, чтобы воины оттеснили толпу зевак.

Сшиблись. Здоровяк расправил широченные плечи и шагнул к чужаку. Ольга закрыла глаза ладонями.

Кожи брони заскрипели, железа заскрежетали. Ругивлад пригнулся, уходя от могучего вятича. Секира неудержимо пронеслась на головой. Следом дернулся и противник.

Словен распрямился и влепил ему плашмя по боку. Секира совершила обратный путь. Ругивлад волчком уклонился от страшного удара. Противнику было нужно лишь мгновение, чтобы остановить боевой топор, но чужак оказался еще быстрее. С разворота он полоснул здоровяка по другому боку - от глубокой раны спасла броня - и возник за спиной радогощинца, готовый нанести смертельный удар.

Зеваки засвистели. Ольга приоткрыла глаза, пытаясь сквозь веки углядеть победителя. Привычные к затяжным показательным поединкам, широкому маху и дружному звяканью мечей, зрители недоумевали.

Обрадовался разве сам здоровяк, отвечая на дружеское рукопожатие словена своим, не менее крепким и искренним.

– Вот это по-мужски!
– заключил Волах.

– Как станем ратиться?
– спросил он следующего противника, все звали его Хортом.

Вянтич оглянулся на Дороха и глухо ответил:

– До первой крови!

– До первой крови!
– громко крикнул воевода и дал знак.

По слухам этот воин редко разочаровывал публику. Меч у Хорта короче и легче, но сам он - левша. На правой руке - шит. Ругивлад не любил ближний бой. Ниже словена на пол-головы, Хорт казался более подвижным. Он устремился на чужака, обрушивая шквал коротких расчетливых ударов. Однако словен удачно защищался мечом.

Вот клинок вятича взлетел. Сверкнул молнией. С шипением рухнул вниз. Он почти уж достал словена, но тот ловко отскочил в сторону. Уклонился от разящего железа и нанес ответный удар.

Зловещее острие метнулось к приоткрывшейся на миг груди. Звякнуло. Хорт не менее ловко отразил выпад шитом, и снова ринулся вперед.

Он успевал дважды взмахнуть коротким оружием. Первый раз, рассекал воздух, второй раз - натыкался на меч противника. Рука отяжелела. Все чаще и чаще вятич опускал щит, все сильнее и яростней были удары чужака.

Хорт сделал молниеносный выпад. Его короткий клинок чиркнул по пластинам Ругивладовой куртки, не причинив, однако, словену никакого вреда. Наконец, вятич потерял терпение. Он отшвырнул бесполезную защиту, изрубленную до неузнаваемости, и постарался достать искушенного словена неуловимым финтом.

Но Ругивлад парировал, да так, что в руках у Хорта остался обломок. Чешуя на груди расползлась. Воин яростно выругался.

– Есть!
– крикнул воевода, прекращая схватку.

Вянтича спасла ладная кольчуга. Но она была рассечена от плеча до живота. Второй удар, будь это настоящий бой, стоил бы Хорту жизни. Со слюнявых губ его срывалось клокотание. Словен, напротив, казался свеж, точно и не вступал в схватку.

– Как станем ратиться?
– произнес он ритуальной фразу, и поглядел на третьего - верзилу.

– Давай-ка на кулаках!
– ответил тот, срывая войлочную рубаху.

– Пока стоят на ногах!
– провозгласил воевода.

– Я из тебя дух вышибу!
– пообещал вятич.

Толпа радостно загудела, предвкушая потеху.

Противник разоблачился по пояс. Плотное, масивное тело, которое и красивым-то не назовешь. Толстые, словно бревна, руки, а бедра не уже плеч. Он сутулился, но даже тогда казался повыше долговязого словена. Эдакая неуклюжесть при всем избытке веса была обманчива. По опыту кулачного боя Ругивлад знал, что хотя такой боец и не слишком полагается на удары ногами, он необычайно вынослив и могуч.