Чтение онлайн

– До свадьбы, конечно!
– согласился волхв, хотя предчувствовал, не видать ему Ольги, как своих ушей.

– Эй, мать! У меня пусто!

На зов папаши прискакала старшая жена. Как и прежде, красуясь пышными грудями пред человеком, она буквально гарцевала под сладострастные взгляды сородичей, что паслись неподалеку... Но кобыла была не про них, пока вожак в силе.

– Когда я не прав, так и говорю! Мне жаль, что пострадали поля твоего друга. Больно травы хороши!
– продолжил Полкан, протягивая гостю его оружие рукоятью вперед, - Занятная, кстати, вещица! Помнится, встречал я уже героя с этой штуковиной. И звали его... Вот память-то дырявая... Кажись, Персом? А может, Арсом? Перием? Арсием? Ну, не важно! Жизнь его была ярка, но коротка. Вел он роды свои из-за южных гор в нынешние киянские, тогда киммерийские степи, и всяк склонялся пред этим мечом. Хотя сперва то был клинок подземного Эрмия. Чую, и погиб герой из-за меча своего.

Разминая суставы разом на всех четырех мощных, как у сельского костоправа, ладонях, Полкан сладко зевнул и продолжил:

– Не советовал бы вот так запросто носить это проклятое всеми богами оружие. Надпись на нем лжива. Железо смочено ядом Медузы.

– А кто таков этот Эрмий*?
– спросил Ругивлад, подозревая недоброе.

(* Эрмий, Гермес - бог-олимпиец, быстрый, как мысль, проводник воли Зевса. Он отводит души умерших в безрадостное царство Аида, смыкая своим колдовским жезлом мертвые очи усопших. Гермес - бог изворотливости, богатства, магии, древнего знания. Он одолжил Персею-Арию чудесный меч, чтобы тот убил Медузу-Гаргону. Отец Пана, Эроса и Логоса. Подобно Локи, Гермес обладает крылатыми сандалями-скороходами. Он покровитель путешественников и пастухов, прадед Одиссея).

– Надо ж!? Дожил-таки я, старый, до счастливого дня, когда имя это ни о чем не говорит! Хвала Великой Кобыле! Ну, если тебе и впрямь интересно слушай сюда... Эрмий в прежние времена был вельми знаменит в той южной стране, которая населена ромеями. Люди приносили требы к каменным грудам, считая, что от них нарождаются ребятишки, и потому груды сии именовали эрмами. Порушить столпы считалось ужасным святотатством и могло иметь роковые последствия. Ну, да речь не об том... Сам бы Эрмий от этого обрезания не пострадал. Он никогда не был евнухом. Полный лукавства и вожделений бог тешился с самой Афродитой. Вы ее то Ладой, то Прией кличете. А сынка от потехи той Купидой назвали.

– Вон, в стольном-то граде Киян, говорят, храм стоял, - поддержал разговор Ругивлад.
– Владимир ихний большой любитель до баб и девок. До тысячи баб у него выходило, для услады уд, стало быть, да и жен семь-восемь было, кияне считать устали. Ему ли богине любви честь не воздать? С размахом отгрохал, да беда, пришлось сносить. Больно уж сестра кесаря ромейского приглянулась, да и честь царская - не каганская. Ромеи уперлись - ломай хоромы Ладины, и без того бабу ромейскую не отдавали никак, хоть умри.

– Да, кто ж устоит-то, когда хочется...
– рассмеялся Полкан.
– Вот и я, как видишь, не сумел, - молвил Полкан, кивнув на свое семейство, - Особенно неистово проказил Эрмий по весне. И всяк, кто бесится в эту пору в пляске на траве или в постели обязан ему. И зверь, и человек! Ведь он не разбирает - у кого копыта, а у кого персты.

– Но, по-моему, у тебя, почтенный Полкан, есть и то, и другое! возразил кентавру словен.

– В том-то и дело. Дый, что правил богами в ту пору, говорит Эрмию: "Нет у тебя власти над полканами, они - не скотина какая-нибудь!" А тот ему в ответ: "Коль с хвостом - все одно скотина". Вот тогда племя наше его и возненавидело. Видано ли, чтоб полкан тянул ярмо? Что мы, бараны? Ах, да! Помнится, освежевал он как-то раз кучерявого, и, ну, на шкуре той золотом чертить... Слыхал поди? Из-за руна такая котовасия случилась - аж подумать страшно. Словом, ромеи препоручали скотьему богу стада, а коль недостача украсть у соседа милое дело. И не было лучшего ворюги, чем Эрмий. Ему это раз плюнуть! Прикажет Луне не светить - и ничего ты с ним не поделаешь в потемках, потому как он еще и Лунный бог. И через это дело, - кентавр поднял кверху палец, - на всех баб сильное влияние имел - и на тех, что с хвостом, и на тех, которые о двух копытах, бесхвостых. Подружиться с Эрмием можно, и дружба его, слыхал, счастье приносила. Как сейчас - не знаю. Он ведь случай может и так, и эдак повернуть. Скачешь, бывало, по нивам раздольным, орешь во все горло: "Жизнь прекрасна!", а он тебе камень под копыта сунет - и не заметишь... Так что, иная дорога зеркалом, а бывает - скатертью. Сам Эрмий непредсказуем, когда добр - то справедлив и судит по чести, и в бедах великих - он первейший покровитель. Но можети такую пакость сотворить - век не отмоешься! Запорошит глаза или усыпит вовсе - это для него тоже пустяковина. Но особенно нужна помощь Эрмия, коль надо кому отмстить, немало героев погибло с его легкой руки, хитростью да обманом никому не сравниться с этим поганцем.

Тут к ним приблизилась девочка-телушка - пятнистые бока, покачиваясь, придавали походке особое очарование:

– Деда! А что такое "поганец"?
– спросила она нежным голоском.

– Где твоя мать!?
– рассердился Полкан, - Я же предупреждал, что рано дитям средь взрослых ошиваться. "Поганец", маленькая - это слово нехорошее теперь, князь-то киян все с ног на голову поставил, а народ его дурь подхватил с такой же дури.

На поляну, громыхая копытами, высыпало стадо полканских мужей. Кентавры были вооружены громадными, с косую сажень луками. Имелись и увесистые сучковатые дубины. Они что-то кричали на тарабарском языке, и герой ничего не понял, да и не пытался понять, он размышлял об услышанном. Волхва занимали старинные руны, которые создатель меча (Уж не Эрмий ли?) разместил на клинке.

– До сих пор он служил верой и правдою, а иного у меня нет. Выбирать не приходится! Но что же здесь написано?
– поинтересовался волхв.

– Надпись оружие магией древних владык наделяет! А начертал на мече мастер безвестный: "Зло, доведенное до исхода, да воплотится во благо! Было оно концом - станет началом всему". Ложь! Никогда еще зло не рождало ничего путного!

– Что означает эта большая руна?
– Ругивлад провел пальцем по странному знаку, напоминавшему Z.

– Не знаю? Да и руна ли? Скорее - знак ремесленника, - удивился в свою очередь мудрый Полкан, еще более внимательно рассматривая символ у основания клинка, которое оружейники обычно называют пятой, - Я бы не стал долго раздумывать, а вышвырнул бы железку куда подальше! Да чую, так просто от нее не избавиться. Меч всюду найдет тебя! Ведь, если это клинок Эрмия - помни, ты играешь в плохую игру с самим богом Смерти! Звали его ловкачом и изворотливым, докой и хитрым пролазой, звали его - быкокрад и сновидений вожатый, разбойник, подглядчик в двери да ночной соглядатай. Мало веселого в знакомстве с ним, хотя он плут, но в итоге Эрмий всегда смыкал мертвые очи у жертвы, чтобы вести ее сквозь врата к земным пределам. А назад возвращения нету!

... С ними поравнялся молодой мускулистый полкан в бронзовых доспехах, лапы его по локоть были в густой рыжей шерсти. Он завел с предводителем беседу. Как заметил Ругивлад, всякий разговор, даже у полканов, о людях и вспоминать не надо, начинался с ритуальных выражений, ни к чему не обязывающими затем - о погоде и здоровье, о корме и семье.

– Прощай, странник! Пора расставаться. Степь снова зовет нас, поднялся старейшина, обнаруживая под крупом меж лошадиных ног полное сил мужское естество, - Не забывай о том, что услышал!

– Да будут богатыми на жере... на ребятишек твои жены, почтенный Полкан!
– вымолвил волхв, косясь на "чудо".

– Можешь передать боярину, сюда мы боле не вернемся, зорить не станем. И осторожнее с мечом! Мне-то уже всё равно - я века отжил. А вот за детишек боязно стало! Избавься от клинка, едва представится случай! Здесь настоящее может помочь колдовство, а не забавы, чем промышляют неразумные волхвы. Главное - выбрать единственно верное, нужное слово и произнесть в должное время и в правильном месте.

– О чем это ты, почтенный? А разве есть места неправильные?

– Много, ведь неправильное место - где правила не выполняются... Дар Эрмия черен и страшен, освободиться от него можно только там, где получил! И вернуть меч сумеешь лишь тому, кто его дал, не спрашивая!... Прощай!

– Может, также, найдется безумная и добровольно согласится разделить твою незавидную судьбу?!
– донеслось уже издалека под перестук копыт.

Ругивлад понял мало, но вдаваться в тонкости не стал. Ловить же чужие мысли, как то проделывали новые знакомые, молодой волхв не умел. Нежно погладив хладный металл, словен двинулся в обратный путь. Вяз одобрительно заскрипел. В тени густой листвы могучего лесного великана вспыхнули и погасли два зеленых огонька.

– Никак леший?
– приметил словен и зашагал еще быстрее.

Чу! Остановился, прислушался... И скорее почуял, чем расслышал, следом кто-то крадется.

Тетка, да приветит ее Велес, любила, когда вокруг собиралась пытливая ребятня. Лечила скотину, пользовала змеиными ядами, принимала роды, но никто в роду не умел лучше ведуньи сказывать истории.

– Тетка Власилиса, вчера ты обещала по хозяина лесного?!

– Что ж, ведаю и про него. Слушайте, пострелята.

Лесун обычно живет в самой глухой и непроглядной чащобе, но только минует половина велесеня - провалится он под землю до самой весны. А напоследок расшалится, зверье распугает да разгонит по логовищам, поломает деревья, завалит ими дороги прямоезжие. Ежели увидите филина в дупле старой вербы- то обязательно леший. Не пугайте его свистом- вихрем пронесется птица-демон над полем- поутру скирды разбросаны да разметаны. А коли лесовик бушует - ничем, кроме доброй буренки его злость не унять. Лучше остаться без одной коровы, чем без целого стада.