Чтение онлайн

– Ой, ли? Всякий обязан вернуть роду долг. Жизнь должна порождать только Жизнь. Это долг перед отцами и дедами, перед павшими на полях и холмах земли родной, перед теми, кто щедро полил ее кровью, но сберег славные корни.

– Между жизнями пролегла память людская. И кто сохранит эту память лучше, как не волхв, отказавшийся от Жизни...

* * *

Курган покидали столь же шумно, с песнями да музыками, оставив до утра на траве священные дары богам да пищу духам предков. Коль найдут ее завтра нетронутую - знать, прогневали вятичи пращуров.

Ругивлад и Волах отстали от всех, закончить важный разговор. Отныне ни один вятич не посмел бы назвать словена чужаком. Отныне они были связаны воинскими узами неразрывно!

– ...Жупан погиб, а на его место рвутся ставленники Радогоща, продолжал мысль воевода.

– По правде сказать, не хотелось бы вмешиваться в ваши дела. Но я беру на себя Дороха! Конечно, если бы Ольга и в самом деле предпочла его, я и бровью не повел бы! Но девчонка решила позлить меня... Я твой союзник, воевода!

– Мне надоели вечные передряги и стычки за право вершить волю племени. И я, Волах, положу предел вседозволенности вождей! Иначе - орды кочевников неминуемо поглотят нас.

– По-моему, они здорово получили?

– Разве Степь успокоится, пока на пути стоит Лес?

– Делай, как знаешь, но что же Ольга?

– Я гляжу, по уши влюбился! Обычай велит дождаться, когда ты принесешь обещанное вено. И после поединка с Дорохом - девушка твоя. Но сын Буревида, да и сам глава всех глав, рвутся в бой. Было бы спокойнее не иметь такого долга за плечами! За полгода многое может случится.

– Пусть назначат время и место?

– Оно уже выбрано. Биться будете пешими. Любым оружием. До смерти.

– Тем лучше. Честь не позволяет ни вятичу, ни ругу брать девушек своей крови силой. Но смерть настигнет всякого, кто осмелится посвататься к ней, пока я буду в отъезде!

– Взаимность - вещь редко встречающаяся, - горько молвил Волах, -. Женщина полагается на инстинкт. Если бы ей предоставили право выбора, она легла бы под того, от кого хотела бы ребенка. Баба ущербна, поверь моему опыту, и особенно не переживай о том, поступаешь ли ты достаточно благородно. О каком благородстве может идти речь, если они предают на каждом шагу?

– Это уже мое дело. А сейчас я покину тебя. Мне стоит хорошенько выспаться перед поединком, - отвечал словен, и получив молчаливое согласие, шагнул в сгустившиеся сумерки.

Он поднялся в горницу и предался неотвязчивым мыслям о девушке. Образ Ольги неотступно преследовал молодого человека, но так ли молод он был? Порою Ругивладу казалось, что он старик, что ему тысячи лет.

"Вот Ольга бьется с печенегами в проломе крепостной стены, пуская стрелу за стрелой, непостижимая в сочетании жестокости и очарования. Вот, она протягивает кубок с вязким таинственным напитком. Мечтательная, лукавая улыбка. Глаза, словно гордые звезды. Воздушный гибкий стан и упругая грудь. Да, неужто, девушка достанется какому-то Дороху? Самоуверенному, хамоватому, пусть и богатому? За его плечами - род. Ну, а за моими?"

Нет горше бабьей доли! Сколько уже их перевидал Ругивлад? Морщинистых, красных от вечного стояния у очага, где кипит грубая похлебка... Во что превратятся ее нежные руки? Родив троих-пятерых, женщины быстро стареют, едва доживая до сорока пяти. Полные, с дряблой кожей и отвислыми грудями, потерявшие все божественное, что имели изначально.

Кто не сомневается - тот не волхв, но иногда и сомнение губительно! Он отпил из кувшина трав, и это обещало успокоить вконец взбесившиеся мозги, где один голос спорил с другим:

– К чему ей мудрость и знания древних? Только лишь затем, чтобы идти по дороге, предопределенной изначально? Влачить жалкое существование на поводу у неумолимых богов. Она не подозревает о своей участи! И, неужели, люди ничего не в силах предпринять против Недоли, которую сами уготовили себе? Уготовили потомкам, слепо потакая судьбине?!
– говорил один внутренний голос.

– Ну, и пусть каждый живет по своей вере. Живите так, как того заслуживаете! А что можешь дать ей ты взамен пути, на который толкает ее уязвленное самолюбие? Освободишь Ольгу от притязаний Дороха, а что далее? Может высшая мудрость в том и заключается, чтобы принимать все так, как оно есть? И не страдать от напрасных сомнений, в конечном счете боги мудрее смертных. Не волноваться, а сразу положить голову на плаху, - возражал ему другой голос.

– Гибельно, если она последует за мной, но еще большим злом будет оставить всё на своих местах, - находил, что ответить, Первый.

– С другой стороны - далась тебе Ольга? Вон их сколько вокруг?
– не унимался Второй.

– Но я - не такой, как все, и сделаю то, что должен, по своему разумению, наперекор обычаю! Он и существует, чтобы меняться.

– Пусть, ты силен, Ругивлад, но будет ли правильным употребить твою силу здесь? Кто дал право решать тебе, что Ольге во благо, а что нет?

– Но я люблю ее!

– Тогда, откажись от этой девушки!

– Нет!? Довольно я побыл несчастным воздыхателем! Надо знать меру всякому сомнению!
– победил черный волхв.

– Мрррр...
– это кот выгнулся дугой в окне терема, а за ним во все небо расплывалась желтым блином полная луна.

– Кис! Кис!
– позвал человек друга, такого же свободного и одинокого, как и он сам.

– Чего кис-кис, да кис-кис? У тебя тут ни мяун-корня нет, ни печенки!

– Опять к Медведихе ластился?

– А где еще накормят бедного зверя?

– Ладно, дружище. Посоветоваться надо. Я ждал тебя.

– Ну, если так - выкладывай, что на душе...
– протянул Баюн, он сел на задние лапы и принялся ковыряться длинным когтем в пасти, как ни в чем ни бывало.
– Только, вот никак не пойму - чем же вы эти месяцы с дочерью жупана занимались?
– с издевкой добавил кот, сплевывая невкусный хрящик.

– Чем занимались - тем и занимались, - отрезал Ругивлад, - не твое кошачье дело!

– Ну, страдай, страдай!
– продолжил котяра, - Баба, она и есть баба, а вовсе не луч света в темном царстве. Вам, смертным, а особенно волхвам, вредны несбывшиеся надежды! Чудак ты, Ругивлад, - издевался Баюн.

– Чудной всегда совершает нелепости на сторонний взгляд, а все поражаются бессмысленности его дел. Куда безопасней быть обычным, быть "как заведено испокон веков", подстраиваясь под тот образ жизни, что тебе предложило племя, как тебя воспитал род, и проследовать весь жизненный путь в общей колее. Знать заранее, что случится в будущем: колыбелька, ученичество, первая кровь в бою ли, на охоте ли, затем влюбленность и женитьба на совсем другой, волоки да пахота, семья, дети, старость, отбрасывай когти...