Чтение онлайн

Впрочем, бывшую зазнобу, потому как Красно Солнышко положил ныне глаз на царьградскую прынцессу, а про дочку Владуха и думать забыл.

Столование было еще вполпира, а гости еще вполпьяна, когда к креслу Владимира приблизился Волчок и давай шептать Красну Солнышку, что заехал на славный княженецкий двор волынский гость - Дюк из Вендии. Привязал он, дескать, коня богатырского к столпу точеному, да идет сейчас по палатам скорой поступью. Приворотников ни о чем не спрашивает, а придверников-варягов прочь отталкивает. И стоит уж, видать, у самой гридницы, с ним же калика перехожая-переброжая, а при нем гусельцы яровчатые.

Вмиг помрачнел князь, посуровело лицо. Те, кто по праву и левую руку сидели - поутихли.

– Шут бы их взял!
– молвил тихо Владимир, а кому надо - тот слова услышал.

– Так, что, светлый князь? Пускать? Али взашей прогнать?
– осторожно шепнул Волчок.

– Видишь, дядя! Какие обиды терплю!
– обернулся Владимир к Краснобаю, Да, уж, коль пришли, гнать несподручно... Зови обоих!
– бросил он посыльному.

– Что за обиды?

– Как привезли того виновника смерти Бермятиной, так повадился к нам за варяга просить его первый товарищ - Дюк Волынянин. Мне бы послать наглеца куда подальше, но купец с венедской гильдии был бы очень кстати.

– Ты правильно поступил! Надо купца приветить, он еще пригодится. Едва унял Муромца с Добрыней - жалование им задержали!?
– ответил вельможа, оглаживая изрядно поседевшую в последние дни бороду.

– Смотри! Илье, да ватаге его плати исправно, корми лучше лучшего! Не посмотрю, что родичи! Я державу строю...

Тут вошел в палату сам заморский гость. Была на нем шубка голевой парчи, приукрашена скатным жемчугом, приобсажена самоцветными каменьями. Сапоги у варяга - зелен сафьян, носок остер и пята кругла.

А за Дюком следом нищий калика - на нем черный пыльный плащ, под плащом веретья грубые, и лицо тот калика под капюшоном скрыл, только одни глаза и светятся. Снял Дюк сорочинскую шапку, приунизанную красным золотом, да поклон положил собранию, поясной положил, по-ученому. Следом и калика в пояс поклонился...

– Уж как здравствуешь, Владимир стольнокиевский! Привет тебе, солнце наше красное! И поклон тебе, князь Владимир Святославович!

– Добро пожаловать, удалый молодец!
– нехотя улыбнулся князь гостям.

Вот пошли Дюк да калика к самому престолу Красна Солнышка. Широко шагал Дюк, а калика еле поспевал, прихрамывая. Гридня столовая высока да длинна, не миновал Волынянин и полпути, как встал со скамьи кленовой Чурила Пленкович и дорогу им загородил.

– Ай же ты, Владимир Красно Солнышко, уж позволь мне с боярином речь держать!

– Изволь, Чурила!
– кивнул довольный князь.

– Помнишь, славный, как прибыл во Киев сей купец-боярин, ты его спрашивал: мол, какой дорогой следовал, мой волыньский гость. Отвечал тебе, Красно Солнышко, гость негаданный, что езжал он путем прямохоженным. Так, в глаза нам врал Дюк, насмехался! Над тобой, светлый князь, издевался. Как от Венедии богатой до самого града стольного прямоезжая дорога заколодела, замуравела. Ведь на том пути три заставы - три преграды есть на дороге той. А ни пешему, ни конному прохода нет.

– Ты Чурила малость перепил, - отвечал тогда волыньский гость, - Ныне есть дорога прямоезжая! На заставе первой я побил зверье! На второй заставе змей порубил, покончил! Как подъехал к третьей заставе - глядь, там сходятся горы толкучие... Пораздвинули мы с другами горушки. Езжай смело богат-купец! Веди свой караван! Хочешь - в Вендию, а хошь - на острова Оловянные? Так-то.

Быть бы меж варягом и Чурилой столкновению, да вперед тут вышел калика. Он плечиком случайно двинул - так Пленкович под смех гостей на скамейку сел, да в зобу дыханье сперло у хулителя.

– Ах ты, калика перехожая! Кто таков, чтоб гостей моих толкать! разозлился тут Владимир, - Как смеешь, чернец, с головою покрытой предо мной стоять?

– Это, князь, мой спутник!
– говорил Дюк примирительно, - Не сердись, светлый, на несчастного. Больно лицо у него попорчено, так, чтоб взоры не смущать, он и прячет шрамы рваные.

– Раны красят мужчин, но коль он таков скромник - пусть хотя бы сыграет гостям, пусть потешит их. Усладит слух - награжу, не доставит радости пусть пеняет на умение! ...

Тронул тогда калика звонкие струны и повел рассказы дивные про старинные времена, о князьях былых. Прославлял, негодник, Великий Новгород! Но так речисто славил, былинник, что все заслушались!

Кто ж не помнил прежде о Словене? Он и заложил крепость гордую при истоке из Ильмень-озера. Тем и славен первый князь. Не сыскать мудрей волхва, не найти счастливей воеводы! Шли несметные полки славян, шли на запад, да на север. А в походах пили пращуры - осушали реки бурные. Стереглись тевтоны соседа, дорожили готы миром.

Как рождались по земле славянской дети - были взяты все ко двору княжьему. И велел их Словен воспитывать, точно родные ему, со старанием. И росли люди верные, да учили воеводы ревностно, особливо с юных лет не искать доли легкой, а пытать судьбу, не щадя трудов.

Хладно море Варяжское, суровы его покорители. Нет житья словенам - то поморянин нагрянет, то рыжий свей. И обрушился князь на противников. За Словеном шли сыновья его, а при них-то млады сотоварищи. Стал владыкою стран полуночных Словен, князем стал над князьями, и привлек сердца щедростью да правосудием. С тех-то пор земли на севере прозвались Славию.

А особливо чествовал князь тех мужей ратных, что проливали кровь за него. Щедро награждал, но и жестоко наказывал. Он не жалел себя, но и не щадил тех, кто шел за ним. И тогда разделил Словен полночные земли на пять частей да вручил их достойным людям, на которых надеялся, и имел над всеми свое попечительство. Сам же князь собрал многочисленный флот и ходил до самого батюшки-Дона, воевать водою и сушею народ скифский. Вслед за ним и Север шел на Юг. В покоренных селениях и городищах ставил он столпы великие: "Словен завоевал сию страну честным оружием".

На четырнадцатом году по устроении Великого Новагорода возвращался он из свейской стороны. Старый был, слепый был, и принял смерть на берегу быстротекущей Мсты-реки. Над могилою дружины Словеновы пригоршнями насыпали велик курган, украшали его трофеями...

Затуманились очи княжеские. Сам не свой сидит Владимир-князь, говорит:

– Пой еще, гость мой - калика!

– Я сыграю, князь!
– отвечает певец.
– Прикажи подать зелена вина, и потешу я слуг твоих ратных да бояр вельможных.