Чтение онлайн

Ольга за ведовством и не приметила, как и когда очутился здесь чародей, и, несомненно, ни одна девичья мысль от старца не ускользнула.

Тяжелыми усталыми шагами хозяин измерил горницу.

– Стало быть, против меня, темного и бессердечного козни строите? Ой, нехорошо, мать! А что ежели я осерчаю - тогда как?

Ольга молчала, молчала и хозяйка, лишь колесо её постукивало за окном.

Но Он и не искал ответа, потому что знал Все:

– В любом Творении моя доля - ровно половина. Та самая половина, что никак не удовлетворится собой. Я вел твоего героя по жизни с самого рождения. Он мог бы достигнуть большего, но такова уж природа смертных - им не жить без любви. Осознав свое одиночество до конца, даже самые могучие из них погибают, лишившись ее.

Ругивлад бежал от людей, не желая причинять им боль, а выходит спасался от себя, заключая собственную душу в узилище. Он был моим орудием, самым непокорным из всех. До сих пор никто, получив Дар, не смел ему так сопротивляться, как то делал всю жизнь твой любимый. И он преуспел в ослушании. Хотя от любви до ненависти - один шаг, и ровно столько же от ненависти до любви.

Я проверял вас. И больше ни тебя, девица, ни волхва твоего пытать не стану! Проси чего пожелаешь, проси не лукавя - все так и сбудется... Загадай про себя желание!

– Ну, и хвала Роду!
– заключила старшая Пряха, гладя маленькую, хрупкую, вздрагивающую в рыданиях Ольгу по шелковистым волосам.

И черный кот, довольно урча, терся о ножку.

– Что мурлычешь, бездельник? Пора в обратный путь?
– сказала Макощ, Самой-то гостье не поспеть!

– Я поведу ее!
– заслышали они юный голос, - Одолжишь сандали?

– А, сынок? Давненько не захаживал!
– обрадовался Седовлас.

– А что мне с мертвяками делать? Я ж не извращенец какой?
– отозвался собеседник.

– Все такой же остряк! Весь в меня!
– похвалился Седовлас.

Видит Ольга за окошком толи юноша стоит пригожий, а может - красна девица. Не бывает таких ладных!? Белы кудри спадают на плечи, да и кожа белее снегов.

– Ступай!
– кивнула Пряха, - Этот точно выведет, куда надо, хоть и большой путаник! Он затем и прибыл.

– Эй, мать! Куда черевья запропастились?
– бурчал Седовлас, перебирая какой-то хлам в массивном сундуке.

Тут же из под широкой ладони старца выпорхнула, может, птица, а, может, и не птица. За ней и вторая! Кот прыгнул. В когтистых лапах трепыхалась крылатая сандаль.

– Гули! Гули! Гули!- позвала хозяйка другую.

Черевичка послушно села на руку, заворковала.

Баюн уж прилаживал первую на девичью ножку. Она пришлась как раз в пору. Только вторую надели - как замашут крыльями, Ольга едва устояла.

– Цыц! Будете озорничать - все перья повыдергаю!
– пригрозил кот.

Седовлас вывел гостью на крылечко, где сидел-посиживал юноша.

– Гм! А ты ничего?
– задумчиво проронил парень, разглядывая девушку.

– Не про тебя она! Не про тебя!
– успокоил его хозяин, а затем, обернувшись к Ольге, прибавил - Все, что просила - сбудется! В том не сумлевайся!

– Прощайте!
– отвечала она, потупив очи.

– До свидания!
– усмехнулся Седовлас.

Едва Ольга сделала шаг с крыльца - мир закружился, стирая грани, а она запорхала мотыльком в пустоте. Сгладились все черты, затем и вовсе стало темным-темно.

– Не бойся!
– вспыхнула белая звездочка.

– Ничего не бойся!
– вспыхнула другая.

– А я и не страшусь!
– возразила она, пытаясь направить свой полет.

– Храбрая девушка!
– отозвался белый юноша, протягивая руку, - Держись!

– Удивительно!
– думала Ольга, - Вроде, и парень, а ладонь-то девичья?

– Мне другой не полагается!
– улыбнулся проводник, - Ну, что? Полетели?

– Полетели?! А куда?
– недоумевала она.

– На Свет!
– ответил бог.

И тут же в ужасающей звездной пустоте пролилась дивная, ни с чем несравнимая по простоте мелодия. А к ней были слова - может, это пел её юный водчий, а может, девушке только казалось, что он исполняет песнь. Не все ли равно! Да и какие это были слова? Сколько не пыталась запомнить - они ускользали быстрее.

И звездочки танцевали в такт незатейливым звукам невидимой дуды.

ГЛАВА 22. ГДЕ СХОДЯТСЯ ВСЕ ПУТИ

Воздух корчмы был наполнен дивными запахами, от которых у путника аж слюнки потекли. Хозяин, завидев у дверей высокую фигуру черного волхва, мигом разобрался с каким-то словоохотливым посетителем и поспешил к словену. Дела в последнее время шли неважно, князь прижимал торговцев налогами, те повышали цену. Волей-неволей, владельцу заведения не оставалось ничего, кроме как следовать их примеру. От того завсегдатаев сильно поубавилось, и приход щедрого чужеземца сулил удачу.

С порога Ругивлад оглядел общество, но кроме неизменного Туполоба Долговязого, пившего горькую, он не увидал ни единого знакомого лица.

– Каким судьбами в наших краях?
– обрадовался хозяин, провожая словена к столику, хотя не минуло и четырех месяцев, как они виделись в последний раз, и вопрос говорил лишь о традиционном хлебосольстве.

– Эко разукрасили!? Да, врагам, видать, мало не показалось?
– добавил он, украдкой посматривая на лицо Ругивлада, по которому от седого виска и до самого подбородка шел косой багровый шрам

– Мне нужны свежие слухи, а лучше - вести!
– гость рухнул на скамью и добавил, - А тебе, как я погляжу, пригодились бы молодые кобылицы. Так, их у меня две. Бери одну - во дворе стоят привязанные, а другую я про себя пока оставлю! Да принеси чего-нибудь пожрать - устал, как пес!

– Каши?
– хозяин скорчил гримасу, - Прощения просим, недоглядел больно пересолена ...

– К Шуту твою кашу!
– рявкнул Ругивлад.

– Вот это другое дело! Давно бы так!
– усмехнулся тот и спешно удалился сделать необходимые распоряжения...

– Ну, что слышно в стольном городе?
– спросил словен, когда хозяин вернулся, а с ним принесли и всякую всячину.

– Все помаленьку. Давеча приехал из Степи хан Ильдей, да на княжий двор. А ему от ворот - поворот. Князь, мол, в Берестове баб ядрит, а дядя его никого не принимает, сильно недужит. Ильдей стал орать, что у него известия важные, но никому он их не доверит, окромя самого Краснобая Малховича. Варяги такого паскудства от печенега терпеть не стали, да и погнали прочь. Рассвирепел хан, те, кто с ним были тоже за мечи похватались! Но тут сходит с крыльца сам княжий уй*, весь скукоженный, старый, да спрашивает: "Что за дело к нему?". "Вот диковинка заморская, - отвечает хан, - Ее Красно Солнышко хотел иметь у себя." И точно - восемь степняков волокут мешок, да ставят посреди двора. Краснобай хану ручкой так делает, мол, чтоб приблизился. Ильдей как пошептал боярину на ушко - тот в лице переменился. "Несите, - говорит, - диковину в гридню, да и оставьте нас с ханом наедине."