Чтение онлайн

– Ах, черный скоморошина! Как посмел, ты, пес, петь хулы! Как смел испортить пир князю киевскому!? Эй, слуги мои верные! Вы гоните-ка взашей калику перехожую!

Набежали было слуги княжьи, и прогнали б они калику, не милуя. Но хвать его, да хвать, а чернец увертлив был. Так ретивые и попадали.

– Погоди, князь!
– в ответ ему Ругивлад, - Я уйду, а загадочка-то моя останется неразгаданной. Позволь еще слово молвить!

– Гнать его! Довольно! Наслушались!
– завопили бояре со своего стола.

– Выслушай, княже!
– заглушали их богатыри, сидящие за другим столом.

– Не любы нам такие сказочники!
– вторил Краснобай племяннику и тоже из чаши отхлебывал.
– Кабы не был он гостем - оставил бы здесь буйну голову!

Поднял Владимир руку - мигом стихло в гридне столовой, сразу все утихомирились:

– Молви, калика. Говори свою загадку, но смотри - как бы слово твое последним не оказалось!?

– Благодарствуй, Красно Солнышко! А задачка моя легонькая: "Как рядиться по правде русской с тем губителем, что целуется с жертвою. Как по суду княжьему поступать с сыном, что пожирает прах отцов?"

– Это, калика переброжая-перехожая, загадка не хитрая!
– отвечал Владимир-князь, - Чести нет тому губителю, жизни нет такому сыну! Верно ль, други, я сказал?

– Верно речешь, княже!
– закричали гости да бояре, богатыри да купцы киевские.

Только Дюк один промолчал.

– Верно князь, - похвалил черный волхв, - Вот оно мое слово последнее, на том и прощай!

Поклонился честному собранию на четыре стороны, повернулся, да зашагал вон.

– Стой! Держите его, слуги верные!
– услыхал Ругивлад голос боярина.

– Он хотел провести тебя, светлый князь!
– говорил Малхович, - Да только я признал окаянного. Это ж Ольг из Ладоги!

Ругивлад круто повернулся и глянул в ненавистное лицо кровника.

Бросилась к волхву стража, да он как крикнет:

– Все назад!

Они и посторонились, на князя посматривают.

Протянул черный волхв персты к престолу и сказал еще громче:

– Угадал ты верно, Красно Солнышко! Но того не знаешь, не ведаешь, что ты сам и есть тот сын! А губитель - это дядя твой, ну а чаша - то прах Святославов.

Только вымолвить успел, распахнулись двери, ставни в гридне столовой повылетали. И полуночный стриба один за другим принялся задувать факела... Кинулись слуги окна закрывать, а ставни хлопают, друг о дружку бьются, рукам не даются.

– Это точно!
– продолжал Ругивлад в полутьме, - Я Богумилов отмститель, но есть Суд повыше моего, посуровее княжеского. Не убежать от него ни хитрому, ни гораздому. Посмотри, Краснобай, Он теперь за тобой стоит!

Обернулся вельможа, за ним оглянулся и сам князь, да гости именитые все на дядю княжьего уставились.

Вдоль стены Золотой палаты шли двое. Гордо шествовали призрачные навии своим чередом, двигались фигуры, и не было у них тени. Даже при тусклом свете единственного факела, что уцелел от нашествия ветров, все заметили это. И узнал Владимир князь тех двух навиев. Обмануться трудно, ведь лицом он с первым витязем схож - те же черты, та же стать, тот же чуб непокорный на лоб брошен. А второй-то пестун Святославов верный - он проходит мимо боярина, и пусты его очи и темны они, да и все кругом чернее черного.

– Претич! Глянь! Уж не Свенельд ли сам?
– спрашивает князь.

– Он, государь!
– отзывается воевода.

– Асмунд! Здесь ли ты?
– смотрит Владимир в зал.

– Тут я, княже!
– древний воин в ответ, - А другой-то никак ваш батюшка!

И вскричал Краснобай, словно зверь загнанный, выхватил он из под одежд кинжал, искусно спрятанный, да кинулся на призраков. А только их железо не ранит, не сечет - всяк удар мимо проходит. Вроде и во плоти, а на деле сама пустота. Так и человек, бывает - собой пригож и речи ученые говорить умеет, а нутро у него гнилое - хуже навьего.

И стояли богатыри русские. И молчали гости именитые. И дрожали бояре кособрюхие, когда встретилось прошлое с будущим, когда шли те герои погубленные, да метался безумный властолюбец - их подлинный убийца...

Мрак, окутавший княжий терем, не мог помешать волхву. Хитросплетения залов и комнат не сумели обмануть того, кто прошел посвящение в девяти подземных пещерах священного острова. Ругивлад спустился во двор и, миновав рослых приворотников, зашагал по мощеной тверди киевских улиц.

– Не скажешь ли, старик? Что там князь наш, Владимир Красно Солнышко? окликнул один из стражников словена.

– Чего ему сделается? Все пирует, - ответил словен дружиннику, и не оглядываясь, прихрамывая, двинулся в сторону Почайны.

Но не успел он сделать и десятка шагов, как чьи-то холодные тонкие персты застенчиво коснулись его локтя...

Рядом, на мощеной тверди улицы, стояла девушка ослепительной красоты. Ее волосы, со спадающей на плечо косой, венчала диадема с великой руной Макощи.

Ольга улыбнулась:

– Здравствуй, странник! Куда путь держишь?

* * *

Робкие лучики проснувшегося светила заскользили по водной глади, окрасив ее в розовые тона. Утренний ветер полнил парус. Богумил сказывал, есть у вея большие крылья, да только пара из них свободна - остальные сложены. Потому как, открой он все крыла, ярилась бы по земле невиданная буря...

– Куда ж ты теперь, друже?
– окликнул Ругивлада Фредлав, - Может, погостишь у нас, а по весне и на свой остров вернешься?

– Нельзя мне в Нова-городе оставаться, - спокойно возразил словен, Больно князь злопамятный да сластолюбивый. Не простит он мне, да и Константин-тысяцкий, ни боярина, ни девицы. И не один я теперь! Прощай! Велес даст - свидимся.

Варяг глянул ему вслед. У пустой пристани, там где на водах седого Волхова качалась Дюкова лодья, стояла девушка ослепительной красоты. Ее волосы, со спадающей на плечо косой, венчал древний серебряный убор, кольцами струящийся с висков, точно сама Макощ сверкающими дождями спускалась с высот на землю.