Чтение онлайн

– О Великий Род! Навь идет! Навь уже тут!
– воскликнул Радигош, с трудом удерживая гиганта.

Перун оперся на борт колесницы, охнул, оси скрипнули.

– Кажется, сквитались!
– пробасил волхв, - Прочь с дороги!

– Ну, нет, чернец! Только ты, да я! Больше никого! Выходи силой меряться!
– Сварожич сжимал ослепительно белый прямой клинок и наступал на дерзкого.

Гневом пылали очи Хранителя, а меч, казалось, доставал до небес.

– Нам вечно ратиться, Беляг! Это глупая затея! Но коль сердце просит изволь!
– у него был кошмарный, чужой, низкий голос, - Изволь, мы потешимся!!!

Ругивлад пытался замолчать, но губы сами бросали в воздух колдовские слова. Древо ослепительно блеснуло и погасло. Столь же непокорная ладонь сжимала рукоять длинного черного меча. С лезвий на землю стекал мерцающий зеленоватый свет.

И Навь сошлась с Явью.

Клинки скрестились, оглушительно звеня. Словен играючи отвел удар, обрушивая свой. Парировал и Хранитель. Сделав обманный выпад, бог круто развернулся, но еле успел отскочить от сверкнувшего, как змеиная чешуя, черного оружия. Меч Сварожича пламенел, рассекая сгустившуюся мглу.

Ругивладу стало нестерпимо жарко. Да ему ли?

– Воды! Воды, будь он неладен, Радигош!

Взметнулись росы. Зашипели. От могучих тел повалил пар. Сварожич снова полыхнул огнем, волхв поднял темную волну студеной влаги. Нимб бога померк. Колдовской клинок ринулся в брешь хитрой защиты, но его белый собрат, кованный самим Сварогом, предупредил выпад.

Радигош отскочил, тяжело дыша:

– Это Он сам! Никакой смертный не выстоит супротив моей стали! Да, сделай же что-нибудь, рыжий увалень! Разгони своих коров!

Перун еле-еле вскарабкался на скамью:

– Держись! Поутру навья мощь убывает!

– Вспомнил наконец-то!

Дар Седовласа вновь обрушился на белого бога. Тот взревел, грянулся наземь. В сей же миг там стоял чудовищный вепрь! Златая щетина на загривке цепляла свинцовые облака, страшные клыки белели острыми утесами. Колдовской клинок словно рогатина скользнул по червонной бронированной шкуре, не оставив и отметины.

Громовик огрел скакунов огненным кнутом, и те взмыли в поднебесье.

– Свинья от Дуба ни на шаг!
– вырвалось у волхва.

Секач бросился на человека, выдыхая воздух, точно кузнечные меха, но очутился пред громадным мохнатым Зверем. Одним ударом лапы Бер-Ругивлад раскровил свинное рыло белого бога, вепрь взвизгнул, повалился, но тут же вскочил, и вновь ринулся в атаку. Он бы распорол медведю брюхо, но Бер ухватил-таки кабана за клык, второй лапой вздевая врага над полями и лесами. Радигош захрипел, вырываясь из смертельных объятий. Хрип сменился громким петушиным криком.

Гигантский петух взлетел на медвежью голову и принялся клевать супостата. Как ни старался бер стряхнуть солнечную птицу - тщетно. С каждым ударом Зверь становился все меньше и меньше. Настал и его черед оборачиваться. Ударился Бер оземь и взмыл к облакам навьим посланцем. Иссиня черный ворон разверз над лугами мощные крыла. Петух прыг да прыг! А вверх ни на сажень. Ворон на него налетает, железным клювом бьет - глядишь, совсем изничтожит.

– О, брат мой, Светлый Хорс! Уйми злодея!
– взмолился истерзанный Радигош.

И точно. Ветра, не ослушавшись небесного воеводы, погнали черные стада на запад. Ярое око бросило взор на земные владения. Понеслись стрелы-лучи, опрокинули ворона, бросили вниз. Словен рухнул в мягкие припорошенные травы.

Перекатился, восстал, изготавливая клинок. Да противника и след простыл. По полю, усыпанному белым пухом, мчались лошади.

– Выпутались, негодницы?
– изумился он.

Но было что-то более удивительное, колдовской металл искажал мир, и оттуда, из запредельного, на волхва глянуло незнакомое лицо молодого старика, седого, как лунь.

– Толи видится мне, толи чудится? Может в жилах навь беснуется? И проспал-то одну ночь, а получается, целую жизнь?

Он хотел стряхнуть предательский снег, не тут-то было.

– Торропись, РрРугивлад! Тетеррря! Судьбу прроворрронишь!
– на покляпой совсем уже голой березе, что стояла недалече, сидел неизменный вестник Седовласа, - Делай, что должен!

Едва прокаркал чернец - вновь тучи по небу телушками. И не видать за ними светила, и снова ни лучика.

– Легко сказать - поспешай! Смотри, лес какой!? А что за ним неведомо...

– Так спрашивай, дурррень! И ответ сыщется... Каррр!
– махнул крылами, снялся - и поминай, как звали.

– Спросим! За все спросим!
– прошептал человек.

Наломав сучьев, он приласкал огонь. Затрепетало, заалело пламя игривыми языками. Огонь, который земной, милее сердцу, чем поднебесный.

Ругивлад расстелил плащ и, разоблачившись по пояс, подсел к костру. Руны привычно шершавили кожу. Он скрестил ноги, крепко выпрямил спину, слегка прикрыл веки и высыпал стафры разом пред собой. Одни знаки тускнели, другие вообще не проступили, но были и такие, что сразу бросились в глаза, багровея кровью.

Тогда волхв положил ладони на колени. Сжав губы, он начал сильно, с совершенно невозможной, для простого человека, быстротой прогонять сквозь обленившиеся легкие еще морозный воздух. Вскоре по телу разлилась истома, граничащая с дурнотой, но волхв продолжал действо, впуская эфир через одну ноздрю - выдыхая через другую. Наконец, появилось ощущение, что воздух нагрет, и даже раскален, словно на дворе не осень, а разгар летнего дня. Пред глазами замельтешили ярко голубые точки и пятнышки. Зашумело, тело покрылось испариной, точно в каждую пору вонзили по игле. Внутрь вливалось что-то жгучее, дрожащее, липкое. Мелькание усилилось, а в ушах уж звенели колокола.

Теперь воздух более походил на плотный, клубящийся, точно в бане, пар. Ругивлад достиг апогея. Последний вдох! Задержка! И мертв! А за этим следовало прозрение - знаки складывались в слова, события - в историю...

Ругивлад жадно хватал морозный воздух, он задыхался. Клубы дыма окутывали родной дом... но то было в иной, нездешней яви, то осталось в прошлом. Закашлялся. Сознание судорожно цеплялось за приметы, не пуская назад. Волхв глотнул, набрав полную грудь, он старался еще, хоть на мгновение, удержаться там, в Сбывшемся...