Чтение онлайн

– Эй, Ратша, ты что ли? – из расписных саней денщика окликнул щекастый мужичина в крытой крикливым аксамитом шубе.

– Я, Сбыслав… Гордеич, – не слишком почтенно поклонился Ратша, нагло подмигивая рыженькой девице, сидящей рядом со щекастым.

– А где ж черт - твой хозяин, неужто Бог прибрал? – хмыкнул Сбыслав, отчего у Дарьи неприятно кольнуло в груди.

– Жив-здоров, чего и тебе, милостивый боярин, желает, – растянул белозубую улыбку Ратша.

– Хмельное уж поди где хлещет?

– За град Гороховец стоит, – горделиво ответил денщик, подбоченясь.

– А ты ж чего рядом не стоишь? – прищурил правый глаз Сбыслав.

– Невестку Завиду Путятичу привез, – оборотившись в седле, подчеркнуто низко поклонился Ратша Дарье, при этом рыженькая девица кольнула Дарью злым взглядом, морща курносый усеянный веснушками носик.

– Невестка? Нешто княжну нашел? – хохотнул Сбыслав, тоже откровенно разглядывая Дарью.

– Так и есть, – высокомерно проговорил Ратша, сдвигая шапку на глаза, – дочь Глеба Михайловича Гороховецкого, – снова поклонился он хозяйке, – и княжич, Михалко Ростиславич, брат нынешнего князя Ярослава Гороховецкого при ней.

Дарья досадливо поджала губы: «Ну, зачем он то сказывает, ведь все равно узнают, что байстрючка! Сказал бы просто – боярская дочь, ну или вовсе не стал объяснять».

Сбыслав придирчиво оглядел гостью, задержавшись на рядах бирюзовых бус, надетых Дарьей поверх душегреи, поднял взгляд к разрумянившемуся на морозе лицу. Дарья не опустила очи долу, хмуро выдержав внимание непочтительного новотора https:// /ebook/edit/dar-ushkuyniku#_ftn1.

– Милости просим, светлая княжна, – сложив все в голове, наконец, выдал Сбыслав, а его дочка недовольно надулась. – Точно с нечистым дружбу водит, бес желтоглазый, – проворчал себе под нос боярин, удаляясь.

– И кто это был? – полюбопытствовала вместо Дарьи Устинья.

– Да так, мелкая сошка, – отмахнулся Ратша, мол, куда ему до нас-то теперь.

– А с виду солидный, – закрутил головой вездесущий Терешка.

– А чего ж следом не бежишь, может, ему писарь требуется? – не упустил возможности дернуть соперника Ратша. – Али ты у нас в нахлебниках собираешься сидеть?

– Чай, не у тебя сижу, – расхрабрился Терешка, красуясь перед Устей, хотя резкого Ратши побаивался и всю дорогу умело избегал.

Обоз остановился перед большими воротами, на улицу вывалила дворня, с любопытством разглядывая гостей.

– Ну, чего стали, отворяйте, хозяйку вам привез! – гаркнул Ратша. – Дарья Глебовна, светлая княжна гороховецкая, ватаманша да Микульшина града посадница, – сразу навешал он на Дарью прозваний для солидности. – И княжич Михалко Ростиславич, братец, при ней.

Челядь загудела, явно обсуждая новоявленную молодуху. Ворота с шумом отворились. «Ну, и чего я волнуюсь, венчанная жена, ватаманша», – Дарья окинула собравшихся натренированным властным взглядом, чуть поклонилась и, плавно сойдя с саней, пошла к хоромам, ведя за руку оробевшего Михалку. Услужливые холопки кинулись сопровождать новую хозяйку.

Усадьба крестного Микулы была небольшая, но ладная, постройки приземистые крепкие, без лишней узорчатости. А вот двор метен худо, это Дарья приметила сразу.

– Здрав ли мой свекор? – чуть повернула она голову.

– Хворый, не встает уж, – зашамкала беззубая старуха. – Должно, скоро Бог приберет.

Дарья прошла по скрипучему порогу, в нос ударил пыльный застарелый запах. Михалко скривил губы, прижимаясь к сестре.

– А мы тут будем жить? – тихо проговорил он.

– Не бойся, – подмигнула ему Дарья.

Сама она уже не робела, широким шагом следуя за челядинками, рвалась все посмотреть.

Дядька Завид, тощий с впалыми щеками старик, лежал на широком ложе в сырой худо протопленной комнате под меховым одеялом. «Все не свежее, грязное. Да что ж это такое?!» – возмутилась Дарья, гневно глянув на старух.

– Кто это, не пойму? – зашевелился старец, закрутив седой головой.

– Жена я крестника твоего Микулы Мирошкинича, – подошла ближе Дарья, становясь так, чтобы старик мог ее рассмотреть, – к тебе на житье прислал с племянником, – она чуть подтолкнула Михалку. – Примешь ли, милостивый хозяин?

– Приму, приму, унученька, – радостно закивал Завид всклокоченной бородой. – Вот уж порадовали.

– Княжна гороховецкая, – это в ложницу просочился Ратша.

– Байстрючка княжья, – честно призналась Дарья.

– Ладную супружницу нашел, ладную, – закивал старик, приподнимаясь на локтях.

Дарья сразу подлетела, подкладывая под спину свекру подушку.

– А где ж сам Миколушка, чего ж не заходит старика проведать? – положил старик иссушенную ладонь на руку Дарьи.

– С Гороховцом ряд до весны заключил, позже приедет, – подобрала слова невестка.

– Ну, чего стоите? – прохрипел Завид старухам, – кормить надобно, чай, с дороги проголодались.

Старухи захлопали глазами, не двигаясь.

– Не тревожься… – Дарья замялась, подбирая слова, как назвать крестного Микулы.

– Дедушкой кличь.

– Не тревожься, дедушка, – улыбнулась Дарья, – все справим.

Новая хозяйка, передав Ратше Михалку, порывистым шагом вышла на крыльцо.

– Тиун где? – холодно произнесла она.

Из-за угла торопливо выбежал толстый дядька с реденькой бороденкой, смутно напоминающий гороховецкого ключника Горяя. Из одной колоды их всех что ли рубят?

– Почему хозяйство в небрежении? – властно проговорила Дарья.

– Так как же, хозяюшка, все ж по мере сил делаем, и денно и нощно в трудах.

– Двор мести, горницы промыть, хозяину чистую постель настелить да воды нагреть, вымыться. Устя, пойди за кухарками проследи. А будет кто лениться, – обвела Дарья притихшую дворню недовольным взглядом, – так на торгу новых нанять, скоро здесь с полудня много народа набежит, будет из кого выбрать.

Дворня, недовольно бурча, все ж принялась за дело.

– Послал Бог хозяйку, так-то спокойно жили, – прошамкала беззубая старуха.

– Нынче никто в спокойствии не живет, – кинула ей вслед Дарья.

Жажда деятельности кипела в ней, нужно что-то делать, приказывать, перебирать, пересчитывать, метаться из горницы в подклеть, из подклети в подпол, из подпола к амбарам, и так без конца. Потому что, когда занята, нет времени подумать, а стоит лишь на миг остановиться, и черные думки тут же выползают из темных углов, чтобы забраться в младую головушку. Этого Дарье было не надобно.