Чтение онлайн

– Всё. Пошли.

– Куда?

– Увидишь.

5

Лошадей у Дарека никогда не было. Как, впрочем, и ослов. Но меньше чем через час, он обалдело разглядывал очаровательное лохматое чудовище с длинными ушами и печальным взглядом, запряженное в объемистую трехместную бричку. Чудовище флегматично хрупало презентованную морковку, виртуозно стыренную Машкой у толстой крикливой тетки, и тоже рассматривало трактирщика. Сам оборотень держал за ухо мальчишку лет десяти, кривившегося под его рукой молча, потому как попытка заверещать на весь рынок о несправедливости бытия была пресечена легким тычком под дых.

– Давай так, - проникновенно обратился к пацану Машка.
– Ты честно зарабатываешь серебруху и делаешь то, что скажу, или вон те скучающие дяденьки в нагрудниках и при исполнении будут рады развлечься. С тобой в главной роли. Что выбираешь?

– И-и-еще чего! Буду я на какого-то жихаря по запарке паха-а-ать… - малец извивался в железных пальцах оборотня, с надеждой зыркая по сторонам.

Надежда не замедлила проявиться. Она с разбега врезалась в Машкину спину, отвлекая внимание на себя, но в следующий миг была поймана, и вместе с первой жертвой неудачного воровства прижата к колесу брички. Девчонка. Постарше пацана, в штанах, рубахе, стриженая почти налысо.

Дарек поспешно оглянулся, но никому вокруг не было до них никакого дела.

– Да у вас тут семейный промысел, как я погляжу, - обрадовался Машка, заметив явное сходство мелких проныр, - удачное утро у меня. Но придется повторить предложение, или…

Оборотень с такой похабной улыбкой оглядел щуплую фигурку малолетней воровки, что мальчишка задергался.

– Сделаю!
– захрипел он.

– Э, нет. Теперь вы оба запалились. А значит, и заработок отработаете вдвоем. И если что, я вас обоих найду, - оборотень оскалился, - по запаху.

Девчонка затравленно пискнула, а Машка пригнулся к ней и что-то зашептал. Но как Дарек ни старался, подслушать не сумел, и через мгновение незадачливые воришки прыснули от оборотня в разные стороны.

А кошак, подхватив узду, решительно повел черного ослика к дальнему углу рынка, где в качестве бедных родственников приютились мелкие продавцы, вынесшие на торг излишки со своих огородов.

6

Если Дарек надеялся, что странный тип, так легко расставшийся с парой золотых за бричку и еще такой же парой за осла, хотя бы посоветуется с ним как с поваром, (бес с ним, пусть будет повар!) то надежда эта не имела под собой никаких оснований.

Машка неторопливой походкой шел вдоль выставивших свой товар разномастных лотошников и показывал пальцем на всё подряд.

– Сколько?
– тыкался палец в ведро молодой картошки.
– Давай. Вместе с ведром.

– Это?
– в корзинку краснобоких яблок.
– Ставь прямо на седушку.

– У тебя?
– огурцы, шпинат, укроп, редис, три мелких брюквы, три кочана капусты… еще три… - Туда же!

– Помидоры беру все. И кабачки. Ну и что, что два ведра. Не ной, за ведра тоже заплачу.

– Курей вон на облучок! Да не вытаскивай ты их! Клетку привяжи!

– Тыква-то ещё не созрела как надо. Уж не с соседского ли огорода? Ладно, за полцены возьму.

– Яйца беру сколько есть! Все слышали?! Да, даже если скорлупа треснута! Не дерзи, твои два мне без надобности, мелкие слишком.

– О! Малина! Сама в лесу собирала? И медведя не испугалась? Молодца! Давай. Да, оба туеска.

Дарек еле успевал пристраивать мешочки, корзиночки, кувшины, ведра, клетки с курами и кроликами, визжащего поросенка, которого пришлось лихорадочно замотать тряпкой, обвязать бечевой, и сунуть между корзин с яблоками. И тихо зарычать про себя, когда согнутая в три погибели старушенция, трясущимися руками пихнула ему замызганный мешочек пастилы.

Вскоре, новенькая бричка, заваленная покупками так, что грозилась расползтись на четыре равных части, была заботливо накрыта крепкой парусиной, и повеселевший Дарек, еле сдерживая улыбку, шагал позади неё.

У въездных ворот к оборотню вальяжной походкой подкатил дежуривший городовой.

– Здоров будь, паря!
– взглядом прикинул высоту продуктового навала и кивнул на рессоры - Не треснет?

– И тебе не хворать!
– отозвался Машка с заморенным выдохом, и у Дарека возникло подозрение, что провожатый подошел к стражнику специально.
– Не должна. У Рамата брал.

– Тогда да-а… - протянул блюститель, - выдержит. Рамат ремесло знает. Но у него дорого, не на каждый кошель. Твой, я смотрю, не только Раматовскую поделку осилил. Куда столько-то?

Городовой улыбался: Машка его явно заинтересовал, да и поговорить хотелось.

– А вон. Харчевню «Три Карася» знаешь?
– оборотень оглянулся, и Дарек поскучнел. Стражник был ему знаком, а значит, сейчас начнутся расспросы, многозначительные возгласы, притворное сочувствие.

Городовой удивился:

– Дарек, ты ж в гуртовых рядах закупался? Сегодня чего не там? Я смотрел, как вы селян на задворках баламутили. А они и рады.

Вместо Дарека ответил Машка. Поглядев по сторонам, он осторожно шагнул к стражу.

– Так вы тут не слыхали?
– и доверительно понизил голос.
– Говорят, один лекарь в поместье, недалеко отсюда, ослиную лихорадку нашел. В капусте. А владетель, чтобы убыток не иметь, всё по дешевке и сбагрил. Кто теперь знает, в каком мешке та капуста? Так мы от греха подальше ничего у скупщиков брать не стали. А по малым посадам заразы, говорят, нет. Мелкие хозяйчики для себя стараются, крапиву настаивают, всходы поливают.

Городовой смотрел недоверчиво и спросил очень серьезно:

– Не брешешь?

Машка отстранился, состроил оскорбленную мину, дернул ослика, причмокнув для острастки, и направился к выходу.

Когда их переполненная повозка завернула за угол, и шумный рынок пропал из вида, к Машке подскочил давешний воришка, остановился на расстоянии вытянутой руки и со злостью отчитался:

– Сделали. Сегодня ни один из наших к овощному гурту не подойдет. И чужих не пустит. Все по-честному. Гони деньгу.

Машка улыбнулся, и в воздухе мелкой рыбешкой сверкнула пара серебряных монет. Мальчишка поймал их на лету, но оборотень этим не ограничился.

– Стой! Путь твои разнесут, что от гуртовых яблок с толчка не слезают, - и кинул еще монетку.

Пацан чуть помедлил, поднял с брусчатки серебро и кивнул.

– Зачем?
– спросил Дарек, когда ворёныш шмыгнул в подворотню.

– Яблоки люблю.

– А не много ли? Аж три серебрушки!

– Может и много, - безразлично ответил Машка, уже шагая по оживившейся к обеду улице.
– Но это у тебя есть и дом, и дело, которое кормит. И грамоте ты обучен. А их кормить явно некому. Девку видел? Думаешь, она просто так косы отрезала?