Чтение онлайн

Я медленно оборачиваюсь, все еще удерживая полог. Из мрака леса выходит темная фигура с ярко сияющим красным перстнем.

— Думаю, что не сложно, — в тон отвечаю я.

Амулет на груди, который мне дал Фридер, нагревается. Значит, у этого гада есть артефакт. Предусмотрительно.

— Отпусти полог, дракон, — говорит он, и перстень на его пальце все ярче начинает пульсировать. — Давно вам нужно признать: культ несет обновление этому миру. Мы сделаем его лучше.

— Убивая невинных? — рычу я, не отпуская плетение. — Используя кровь драконов?

— Жертвы неизбежны, — пожимает он плечами. — Но нам давно пора избавиться от власти драконов! Драконы должны подчиняться, служить! За что им столько чести?

Власти? У драконов?

Это заявление вызывает ухмылку. Драконы не жаждали ни власти, ни влияния. Они служат королю своими Дарами, предпочитая оставаться на своей территории, которая, между прочим, исконно принадлежит им.

Блага, которыми пользуются драконы, — лишь плата за службу. А то, о чем говорит Уоррен, — лишь желание поработить нас.

— Глядя на то, как вы распорядились жизнями людей, можно сделать вывод о том, что вас-то как раз и нельзя допускать до власти, — спокойно отвечаю я.

В ответ на это в Уоррене вспыхивает ярость. Фанатичная жажда власти, ненависть и зависть. Собственно, последняя является ведущей силой.

Ригель внутри рвется наружу, требуя расправы. Но я удерживаю трансформацию. Пока. Полог нужно поддерживать.

— Сдавайся! — цедит Уоррен, вскидывая руку.

Амулет на груди перегревается и гаснет, а на меня наваливается жуткая черная стена. Она давит, заглушая все остальные ощущения. Кольцо. Артефакт встроен в кольцо.

Слышу хлопанье крыльев, уханье, и стена временно отступает. Рудиальмус спикировал на Уоррена с ветки, отвлекая от меня. Я пользуюсь этим моментом, позволив себе частичную трансформацию, выпускаю когти и кидаюсь на гада. Времени нет церемониться, поэтому, усилив удар магией, просто наношу рубящий удар, отсекая кисть Уоррену.

Снег вокруг окрашивается темными во мраке разводами крови, а я наступаю на перстень, уничтожая кристалл. Мой противник издает гортанный рев, отбрасывает в сторону совенка и нападает на меня с помощью кинжала.

Быстро, точно, даже несмотря на полученную рану. Лезвие скользит по моему плечу, прорезая ткань сюртука.

Отшатываюсь, почти теряя концентрацию на пологе, но все же удерживая его.

— Культ победит, — говорит Уоррен, нанося второй удар. — Даже если вы переловите всех нас! Мы везде. Даже там, где вам кажется, что нас не может быть.

— Может, и так, — отвечаю я, уворачиваясь от очередного выпада. — Но здесь вы проиграли.

— Пока еще нет, — усмехается он, снова нанося удар.

Воздействие Дара Фларена исчезает, значит, его дело закончено. Я отпускаю полог, сосредотачиваясь на Уоррене. Ригель требует справедливости. Требует мести за убитых собратьев.

— Теперь поговорим по-настоящему, — рычу я.

Адреналин бушует в крови, я еще немного даю волю Ригелю, кожа покрывается мелкой чешуей.

— Монстр, — шипит Уоррен, все же слабея и отлетая на ствол дерева от моего удара. — Именно поэтому ваш вид должен исчезнуть. Как и те, кто ему благоволит. Дни вашего короля сочтены.

— Вы ответите на все наши вопросы, — рычу я, нависая над ним.

— Никто не ответит тебе. Тайны культа остаются только нашими.

Понимаю, о чем он: о той ненавистной клятве, которая убивает всех свидетелей. Хватаю его за горло когтями и одним движением обрываю его жизнь. Все равно бесполезен.

Он сползает по стволу дерева к моим ногам, а я оборачиваюсь к приюту. Фларен сложил в кучку троих последователей, лежащих без сознания, а со стороны главного входа к нам спешит Фридер. Даже отсюда я чувствую его волнение, тревогу. Он практически бежит:

— Вард! Аурики среди детей не было! — кричит он. — Будь осторожен…

Я собираюсь вернуть себе полностью человеческий вид, но тут Ригель взрывается ревом, наполненным болью, а все мое тело словно выкручивает наизнанку. Ментальная магия Аурики. И я, как назло, в частичной трансформации, когда Ригель гораздо больше подвержен влиянию этой магии.

— Они были правы! Вы чудовища! — едва доносится до моего слуха голос сестры Марики. — И все об этом должны знать!

В ее голосе больше нет той заблудшей девочки, которую я надеялся спасти. Ригель безумно мечется внутри, снаружи. Я сам теряю понимание, что вообще происходит. Смотрю словно бы его глазами, но все еще частично своими. Не понимаю, как это?

Бьерн тянется к запястьям, чтобы выпустить Дар, но останавливается: он тогда коснется и меня, и Фридера. Последний заносит руку, чтобы атаковать плетением, но Аурика только лишь наклоняет голову, а я, вопреки своему желанию, поворачиваюсь к своему другу и выпускаю струю огня.

Нет!

— А теперь, — слышу я только голос девушки. — Летим в город и всем покажем твое настоящее лицо!

Первые полчаса мы сидим с Мартой на кухне. Потом я не выдерживаю и ухожу.

Мельком заглянув в лавку, тяжело вздыхаю. Хотелось бы убраться, но пока нельзя, надо, чтобы полицейские тоже это все задокументировали. Поэтому я закрываю дверь и прячусь от всего мира в мастерской, как будто это мое самое безопасное место.

Сил сидеть без дела вообще никаких. Изнутри как будто даже потряхивает, а живот крутит от волнения. Закрываю глаза, делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, разжигаю уже почти потухший очаг, чтобы отвлечься на работу.

— Тоже не сидится спокойно? — в мастерскую заходит Марта. — Не могу перестать думать.

Она подходит ко мне и берет котелок с салом, которое я днем подготовила для перетапливания.

— Они… справятся, — говорю я, но голос напряжен. — Я верю, что правда должна восторжествовать. Ты же доверяешь брату?

Марта поджимает губы и кивает.

Я отхожу к рабочему столу и беру котелок с готовым стеарином: его тоже надо растопить, и можно загружать в машину, которую создал Вард. Привязываю фитили для заготовок, руки дрожат, а мысли совсем не там, где нужно.

Рина возвращается из города и тоже сразу приходит в мастерскую.