Чтение онлайн

Староста замолчал, тихо вздохнул и снова сделал глоток.

— А как зовут этого герцога?

— Дюрон Дьяги. Его род уже вторую сотню лет этим городом правит. Он военный советник короля. Доводилось видаться прежде.

Алан хмыкнул и тоже отпил из кружки. Хмельное тепло окутало тело и расслабило.

— Вы раньше военным были?

— Был, — отрезал Феррис, и Алану показалось, будто на лицо старосты легла мрачная тень. Расспрашивать его о подробностях сейчас явно не стоило, и парень сменил тему.

Ближе к концу разговора Феррис предложил Алану остаться в деревне на постой: раз уж он все равно скитается без цели, здесь хотя бы будет при деле и пользе.

— И знахарке нашей, Вельсигг, муж не помешает. Вы как раз одних лет на вид.

Алан поперхнулся выпивкой. Он почувствовал, как в груди что-то предательски сильно екнуло, завелось и застучало, а щеки налились румянцем. Феррис, оценив такую реакцию, позволил себе едва заметно улыбнуться одними уголками губ.

— Ладно уж. Иди, Алан. Сегодня у Герта переночуешь. Скажи, чтобы завтра показал тебе дом. Он на севере у окраины. Поможет обустроиться.

Староста не обманул: Герт и правда с утра провел Алану небольшую экскурсию по деревне, познакомив некоторых жителей со своим новым «подмастерьем», и показал пустующий дом. По рассказу кузнеца, здесь раньше жила семья пахаря, но когда тот отчего-то умер, не дожив до тридцати восьми, молодая жена с тремя детьми уехала обратно к своей семье, а дом так и остался брошенным.

С помощью Герта за несколько дней удалось починить подгнившую крышу, поменять несколько покосившихся брёвен под ней и поставить новые оконные рамы, которые Алан собственноручно выточил при помощи самодельной стамески, плотницкого топора и ножа. Пока Левис наводила порядок внутри дома, кузнец и его помощник переложили каменную печь, отремонтировали стол со скамьёй, установили окна и перенесли из дома Герта вещи первой необходимости, которые Алан пообещал вернуть, как только обзаведётся своими — посуду и прочие мелочи. Так минуло не больше недели, прежде чем Алан заимел собственную добротную крышу над головой и получил постоянную работу в кузнице.

Постепенно жизнь начала налаживаться: парень поверхностно познакомился почти со всеми жителями Клэрмо, которых насчитал не меньше полутора сотен, освоился в мастерской Герта и вскоре начал на правах полноценного кузнеца выполнять задачи, которые были практически всегда. Он точил старые инструменты, изготавливал новые, научился подковывать лошадей, за что получил доброе прозвище «юный коваль», и даже смог заработать свои первые серебряные монеты, которые бережно откладывал: как-то Герт мимоходом обмолвился, что возьмет парня с собой, когда поедет в Штаркхен на рынок, и Алан терпеливо ждал этого момента, продолжая усердно постигать ремесло деревенского кузнеца.

Несколько раз ему удалось случайно встретиться и со знахаркой, о которой рассказывал старейшина в первую встречу. Правда, вспоминать об этих неловких ситуациях Алану было стыдно: всякий раз, когда перед его взглядом представала миловидная девушка с черными, как смоль, волосами чуть ниже лопаток, которая взглядом своих темно-карих глаз вторгалась без спроса в его душу, парень мог только глупо краснеть, прятать взгляд и ускорять шаг, стараясь успокоить бьющийся в истерике грудной мотор. Особое смущение вызывало то, что некоторые из жителей Клэрмо без стеснения сватали «молодых». Вот только если Вельсигг успешно игнорировала подшучивания или хорошо скрывала эмоции, то Алана вывести из равновесия было до неприличия легко, и «юный Коваль» быстро стал «нежным кузнецом».

С момента прихода Алана в деревню минуло два с половиной месяца, и настала пора урожая. На поля, засаженные культурой, которую местные называли «вереница», вышли почти все жители, и склады в кратчайшие сроки наполнились мешками с крупным зерном янтарного цвета. Это зерно с помощью ручной молотильни превращали в муку, а из нее, в свою очередь, пекли тесто для выпечки и хлеба, у которых был насыщенный, чуточку пряный вкус.

После окончания уборки, когда сено собрали в высокие стога прямо на полях, начался трёхдневный праздник урожая. На центральной площади деревни жители возвели из деревянных брусьев фигуру Великого Дракона Небес, который, будучи основой здешней веры, даровал людям щедрый урожай и оберегал от несчастий. У подножия этой деревянной статуи высотой около четырех ярдов селяне россыпью раскладывали цветы, корзинки с диковинными на вид фруктами из своих садов, хлеб и кувшины с элем, который готовили из забродивших плодов «драконьего дерева». Они были похожи на груши, но имели сине-жёлтый цвет и прочную чешуйчатую кожуру, которую почти невозможно было снять без подручных инструментов вроде ножа. В течение двух оставшихся дней проходили весёлые гулянья с угощениями, танцами и хождением друг к другу в гости.

Вскоре календарь мира пересёк черту середины «осени». Как таковой, концепции времён года в выдуманной Аланом вселенной не было, потому что она полностью противоречила логике основ местного мироздания. Плоский мир, парящий в бесконечной пустоте, не крутился вокруг звезды. Вместо этого на материке и окружающих его небольших островах погода отличалась в зависимости от плотности купола, разделяющего Ничто и мир. Чем активнее этот купол подвергался бомбардировке заряженными частицами, тем сильнее варьировалась погода на континенте, начиная от жарких южных пустынь с почти полным отсутствием осадков, и заканчивая суровыми северными регионами, которые существовали исключительно за счёт обмена ценных ископаемых ресурсов и пород древесины на продовольствие и прочие товары.

Средняя полоса континента была самой благоприятной: здесь почти не бывало ни сильных похолоданий, ни жары, урожай стабильно радовал население. Только кратковременный сезон дождей, начинающийся ближе к концу «осени» и длящийся пару недель, создавал трудности. Водой размывало просёлочные дороги, и на это время торговля между поселениями и городами почти останавливалась.

Когда до начала сезона дождей оставалось не больше полутора недель, Герт, наконец, обрадовал Алана новостью о скорой поездке в Штаркхен.

— Перед ливнями нужно закупиться углем и железом, — резюмировал кузнец после того, как ввёл младшего мастера в курс грядущего сезона. Самому Алану тоже не терпелось побывать, наконец, на Большой Земле. А столица герцогства вполне заслуженно носила такое название. По рассказам Герта, город населяли почти тридцать тысяч человек, что в рамках средневековья считалось весьма грандиозной цифрой.

Сборы прошли быстро: в телегу были загружены различные востребованные товары: инструменты для ремесленников, такие как молоты, зубила, кузнечные клещи, всевозможные стамески и резцы для столяров, железные столовые приборы, подсвечники, амулеты Великого Дракона Небес для городского храма, кочерги для каминов и многое другое.

Когда телега была нагружена, Алан вместе с наставником покрыли ее плотной тканью и закрепили всё верёвками. За ночь до отъезда парень подковал и почистил двух вороных коней, после чего в предвкушении скорой поездки отправился на отдых. Но, как это бывает, эмоции от скорых перемен не давали Алану уснуть до глубокой ночи, и он отключился, только когда небо уже было усеянно сложными фигурами светящихся росчерков.

Утро встретило молодого кузнеца негромким подвыванием ветра и пробирающей прохладой, которая просачивалась через невидимые щели под крышей, оседая вниз, подобно покрывалу. Алан открыл слипшиеся глаза, протер их и зевнул, едва не вывихнув челюсть. Несмотря на то, что он привык подниматься спозаранку, чудовищная сонливость никуда не девалась, и ему приходилось заставлять себя выходить на улицу, чтобы окунуть голову в холодную воду, заставляя сердце стремительно идти на разгон.

В этот раз ничего не изменилось. Мотор обхватила ледяная костлявая рука, и Алан смешно запрыгал на месте, снова и снова поражаясь тому, насколько же трудно привыкнуть к этому «контрастному душу».

Он наскоро обтер тело водой, забрызгав ставшие родными штаны, зачесал назад короткие волосы, усмехнувшись повзрослевшему в отражении герою старого фильма «Один дома», и сделал несколько кругов вокруг дома, чтобы размяться.

В этот момент неподалёку раздался скрип колёс. Алан увидел, как два запряжённых коня затягивали на горку тяжёлую крытую повозку. На козлах сидел Герт, задумчиво покуривая длинную трубку из какого-то красного дерева. Рядом с ним, сложив руки на коленях и придерживая длинную зелёную юбку своего платья с незамысловатой вышивкой выше груди, сидела Вельсигг, глядящая куда-то в сторону полей. Наконец, повозка встала напротив дома. Девушка перевела взгляд на парня, невозмутимо осмотрела полуголого кузнеца с ног до головы и столь же невозмутимо поприветствовала коротким «доброе утро». Ветер слабо колыхал ее черные, как ночь, слегка растрепанные локоны, и Алан мог бы подумать, что это выглядит мило, если бы его голова не была в этот момент занята другим вопросом: