Чтение онлайн

— Терри? — позвал я нейтрально.

— Я не могу, — сказала она из ванной.

— Что? — громко сказал я.

Она вышла полностью одетая, с красными глазами и полностью съеденной помадой на нижней губе. Застыв на полпути между ванной и кроватью, она сказала:

— Это было ошибкой. Я не та, за кого вы меня принимаете.

— Тогда кто вы?

— Я… я никто.

— О нет, Терри, вы прекрасны, кем бы вы ни были.

— Я… но я не могу лечь с вами в постель.

— Ах, Терри, — сказал я и начал было выбираться из кровати, когда увидел по выражению ее лица, что она может убежать. Сев, я сказал: — Ну и кто же вы?

— Я… меня отправили сюда как часть… часть эксперимента Колумбийского медицинского колледжа.

— Не может быть! — сказал я, пораженный.

— Да. На самом деле я просто студентка колледжа. Хорошенькая, как мне кажется, и невинная студентка. Я хотела выполнить задание как можно лучше, но не могу.

— Боже мой, Терри, это невероятно, это прекрасно. И я тоже.

Она непонимающе посмотрела на меня.

— Вы… тоже… что?

— Меня отправили сюда в рамках исследования природы человеческой сексуальности, которое проводит Колумбийский медицинский колледж. Я отец Форбс из собора св. Иоанна Богослова.

Она смотрела на мой грузный обнаженный торс.

— Понятно, — сказала она.

— Причуды судьбы свели двух невинных! — Я на мгновение воздел глаза к потолку; он закружился.

— Мне нужно идти, — ответила она.

— Дитя мое, вы не можете уйти. Разве вы не видите в этом руку Божью. Вы когда-нибудь отдавали себя мужчине?

— Нет, отец, и мне нужно идти.

— Дитя мое, вы должны остаться. Ради всего святого, вы должны остаться. — Я с величавым достоинством поднялся с кровати и с выражением безмерных отеческих и дружеских чувств, с простертыми руками приблизился к мисс Т.

— Нет, — сказала она и неуверенно выставила вперед руку.

Я не стал колебаться, обнял ее основательно и по-отечески, одной рукой гладя ее волосы, а другой спину.

— Милое дитя, вы мое спасение. Согреши я с проституткой, я был бы навсегда проклят; женщина поступила бы корыстолюбиво, а я стал бы причиной ее греха. Но сексуальный конгресс с девушкой-католичкой, отдающейся против своей воли и потому бескорыстно, должен освободить вас от греха, а меня от порочности.

Она стояла, застывшая и неподатливая, в моих некрепких объятиях. Потом она заплакала.

— Я не верю, что вы священник, я хочу уйти домой. — Она прижалась к моему животу и всхлипнула.

In domine Pater incubus dolorarum; et fllia spiritu grandus magnum est. Non solere sanctum raro punctilius insularum, noncuninglingus variorum delictim. Habere est cogitare.

Она подняла голову и посмотрела на меня.

— Но зачем вы здесь?

— Manus Patri, manus Patri. Для вас, дитя мое, чтобы мы могли вместе войти в любовный spiritus delicti et corpus boner.

— Вы такой странный, — сказала она.

— Это святой миг. Иди и приди.

Двумя минутами позже она вышла из ванной во второй раз, застенчиво закрыв полотенцем живот, но выставив напоказ обе веселые, круглые, маленькие, розовые грудки.

Я отбросил простыни с ее стороны, и она прыгнула в постель. Так десятилетний ребенок прыгает в кровать с плюшевыми мишками.

Терри Трейси исполняла свои духовные обязанности, друзья мои, с поразительной теплотой, самообладанием, покорностью и мастерством. Слишком большим мастерством. Когда вначале у меня были сложности с проникновением в нее, я предложил ей окрестить необрезанного ребенка святой водой из ее рта, и она приступила к этому так самозабвенно, что прошло несколько минут, прежде чем я вспомнил, к чему, собственно, стремился. К тому времени я был слишком духовно заряжен, чтобы оказывать любое давление без риска достичь немедленной и полной благодати Божией. Она с состраданием утешала меня руками, а потом опустила свой святой рот на дрожащего ребенка, купая его: она говорила неведомым языком. Я стонал совершенно бессвязно и безвольно, как это бывает во время таких эмоциональных служб, когда почувствовал, что Святой Дух начал восходить. Я попытался извлечь необрезанного ребенка из священного храма и прошептал «Стоп!», но ангел не прекратил свое богослужение. Туманности, ребенок и я разом взорвались в божественном слиянии чувств: я погрузился в ее рот. Через десять-пятнадцать секунд, которые я провел далеко за пределами обычного мира смертных, я вернулся из своего духовного путешествия.

Ее рот и руки всё так же тепло охватывали мой пенис и яички, будто ничего не случилось. Я лежал без движения еще полминуты, а потом положил руку на руку Терри и сказал:

— Терри.

Она подняла голову в первый раз за три-четыре минуты, и, не поворачиваясь, подвинула свой задик ко мне поближе и сказала:

— Потрогайте меня. Ну пожалуйста, потрогайте меня.

Когда я засунул руки между ее ног и начал ласкать и тыкать, она ответила неистовым сжатием. В этот раз мой палец скользнул внутрь соответствующего и надлежащего отверстия. Ее рот пытался заглотить относительно расслабленный и основательно окрещенный член. Она перевернулась и в первый раз застонала. Однако в ее стоне явно прозвучало разочарование.

Я чувствовал себя подавленным, виноватым, раздраженным и не оправдавшим надежды, но, будучи человеком, живущим по воле Жребия, который играл роль преподавателя-священника-клиента, я просто отодвинулся от нее и сказал, что все было восхитительно.

Она ничего не сказала. Мы пролежали молча минут десять. Я был полон решимости таранить ее до победы, как только смогу вновь собрать свою красную армию на полуострове, но на данный момент мне не оставалось ничего иного, как лежать и чувствовать себя не оправдавшим надежды. Мне было даже не интересно, о чем думала она.

— Можете попробовать еще раз? — сказала она.

Мы повернулись друг к другу и предались страстному объятию, в котором было столько же ненависти, сколько и любви, пока она не вцепилась в мое плечо и не сказала, что я сжимаю слишком крепко. Через несколько минут любовных игр я поднял ее и поставил на четвереньки с намереньем войти сзади. Мы поместили голову дракона у входа в пещеру и попытались помочь ему войти. Все равно что толкать собаку по лестнице в подвал купаться. Мы поднажали. Произошла удивительная вещь: мой дракон вдруг прорвался за внешний барьер и погрузился на все три четверти дюйма. Она закричала и упала вперед. Я начал извиняться, но она немедленно вернулась на колени и пощупала у себя между ногами: руководящий комитет. После еще нескольких атак дракон исчез глубоко в пещере и, казалось, принялся удовлетворенно тыкаться носом в ее живот. Мои большие руки держали ее за талию и легко управляли ею, и я понял, что теперешнее переживание стоило того, чтобы подождать. Это было великолепно. В дверь позвонили.

Мгновение мы оба были настолько погружены в удовольствие оттого, как я наполняю собой ее внутренности, что просто не поняли, что в дверь позвонили. Когда это наконец до нас дошло, она встрепенулась, как олень, почуявший ружье, и сказала:

— Что это?

— Звонок в дверь, — тупо сказал я.

Она оторвалась от меня и перевернулась. Вид у нее был напуганный.

— Кто это?

— Не знаю, — тупо сказал я.

Затем, вновь обретя свое суперменское «я»:

— Должно быть, кто-то ошибся дверью.

— Нет. Лучше пойдите и проверьте.

На пороге стоял невысокий коренастый молодой человек в очках. Увидев меня, он, казалось, был потрясен.

— Это… — он снова бросил взгляд на дверь, которую я держал слегка приоткрытой. — Это квартира 4G?

Я точно не помнил и высунулся с голым торсом посмотреть на номер на двери, на который он только что смотрел. 4G.

— Да, — любезно сказал я.

Он уставился на меня.

— Я думал… я должен был… встретиться здесь кое с кем в девять часов.