Чтение онлайн

— Да, сэр, — сказал доктор Райнхарт, прежде чем кто-либо успел вымолвить хоть слово.

— Одну минуту, доктор Райнхарт, — резко сказал доктор Вайнбургер. Он заглянул в разложенные перед ним бумаги. — Известны ли доктору Райнхарту выдвинутые против него обвинения?

— Да, — сказали одновременно доктора Манн и Экштейн.

— Что это за история со жребием, молодой человек? — спросил доктор Кобблстоун. Его трость лежала перед ним на столе, будто была уликой, имеющей отношение к разбирательству.

— Новая терапия, которую я разрабатываю, сэр, — быстро ответил доктор Райнхарт.

— Это я понимаю, — сказал он. — Хотелось бы, чтобы вы ее нам прояснили.

— Ну, видите ли, сэр, в дайс-терапии мы поощряем наших пациентов приходить к решениям, бросая кубик. Цель — разрушить личность. Мы хотим создать на ее месте множественную личность: индивидуума непоследовательного, ненадежного и все более шизоидного.

Доктор Райнхарт выражал свои мысли ясно, четко и здраво, но по какой-то причине его ответ был встречен молчанием, которое нарушалось только жестким, неровным дыханием доктора Муна. Волевой подбородок Доктора Кобблстоуна задрался еще выше.

— Продолжайте, — сказал доктор Вайнбургер.

— Моя теория состоит в том, что у всех нас есть второстепенные импульсы, которые сдерживаются нормальной личностью и редко вырываются на свободу. Желание ударить свою жену запрещается концепцией достоинства и женственности и неохотой покупать новую посуду взамен разбитой. Желание быть религиозным пресекается знанием того, что ты «являешься» атеистом. Ваше, сэр, желание закричать «прекратите эту чушь!» подавляется вашим ощущением себя как порядочного и рационального человека.

Второстепенные импульсы — это негры личности. Они не видели свободы со времени, когда была сформирована личность; они стали людьми-невидимками. Мы отказываемся признавать, что второстепенный импульс— это потенциально полноценный человек, и пока ему не будет предоставлена та же возможность развития, что и главенствующим традиционным «я», личность, в которой он живет, будет разделена и подвергается напряжениям, которые приводят к периодическим вспышкам и бунтам.

— Негров нужно держать на их месте, — внезапно сказал доктор Мун, круглое, морщинистое лицо вдруг ожило, когда на его безжизненном ландшафте появились два свирепых красных глаза. Он сильно наклонялся вперед, и когда закончил свою короткую реплику, его рот остался открытым.

— Продолжайте, — сказал доктор Вайнбургер. Доктор Райнхарт серьезно кивнул доктору Муну и продолжил.

— Каждая личность есть результат накопленных подавлений второстепенных импульсов. Если бы человек развил устойчивую модель контролирования импульсов, у него не было бы поддающейся определению личности: он был бы непредсказуем и анархичен, можно даже сказать, свободен.

— Он был бы безумен, — донесся с края стола высокий голос доктора Пирмена. Его худое, бледное лицо не выражало никаких чувств.

— Давайте дадим человеку высказаться, — сказал доктор Кобблстоун.

— Продолжайте, — сказал доктор Вайнбургер.

— В стабильных, единообразных, последовательных обществах ценность имела ограниченная личность; люди могли реализовать себя только с одним «я». Сегодня всё не так. В поливалентном обществе может реализоваться только множественная личность. У каждого из нас есть сотня подавленных потенциальных «я», которые постоянно нам напоминают, что, как бы уверенно мы ни ступали по узкой, единственной тропе нашей личности, наше глубочайшее желание — быть многоликими: играть много ролей.

— Если вы позволите, джентльмены, я бы хотел процитировать сказанное моим пациентом, проходящим дайс-терапию, во время недавней терапевтической сессии, которую я записал на пленку. — Доктор Райнхарт полез в свой стоящий рядом со стулом портфель и вытащил какие-то листы бумаги. Просмотрев их, он поднял взгляд и продолжил: — То, что говорит здесь профессор О. Б., как мне кажется, раскрывает суть всеобщей проблемы. Цитирую:

«Я думаю, мне следует создать великий роман, написать множество писем, сдружиться с большим числом интересных людей в моем кругу, устраивать больше вечеринок, посвящать больше времени моим интеллектуальным поискам, играть с детьми, заниматься любовью с женой, чаще ходить в походы, отправиться в Конго, быть радикалом и содействовать революции в обществе, писать сказки, купить лодку побольше, чаще ходить под парусом, загорать и плавать, написать книгу об американском плутовском романе, учить детей дома, лучше преподавать в университете, быть верным другом, быть более щедрым, больше экономить, жить более полной жизнью во внешнем мире, жить как Торо и не запасаться материальными ценностями, больше играть в теннис, заниматься йогой, медитировать, каждый день делать эти чертовы упражнения ВВСК [122] , помогать жене по дому, зарабатывать на недвижимости и… и так далее.

И делать все эти вещи серьезно, играючи, ярко, стоически, радостно, безмятежно, этично, безразлично — делать их как Д. Г. Лоуренс, Пол Ньюман, Сократ, Чарли Браун, Супермен и Пого.

Но это смешно. Когда я делаю любую из этих вещей, играю любую из этих ролей, другие «я» не удовлетворены. Вы должны помочь мне удовлетворить одно «я» так, чтобы другие почувствовали, что их тоже каким-то образом приняли во внимание. Сделайте так, чтобы они заткнулись. Вы должны помочь мне взять себя в руки и перестать разбрасываться по всей чертовой вселенной, на самом деле ничего не делая».

Доктор Райнхарт поднял взгляд и улыбнулся.

— Наша западная психология пытается решить проблему О. Б., настаивая, чтобы он сформировал какую-то одну цельную личность, подавил свою естественную множественность и выстроил одно доминирующее «я», контролирующее другие. Это тоталитарное решение означает, что ему нужно содержать большую регулярную армию энергии, чтобы сокрушать усилия второстепенных «я» по захвату власти. Нормальная личность существует в состоянии постоянного мятежа.

— В чем-то из этого есть смысл, — добавил доктор Экштейн, желая помочь.

— В теории Жребия мы пытаемся свергнуть тоталитарную личность и…

— Массам нужен сильный лидер, — перебил доктор Мун. Последовавшую-тишину нарушало только его неровное дыхание.

— Продолжайте, — сказал доктор Вайнбургер.

— Это всё, что я имею сейчас сказать, — ответил доктор Мун, закрывая заслонки на красных печках своих глаз и начиная клониться к плечу доктора Манна по медленной дуге.

— Продолжайте, доктор Райнхарт, — сказал доктор Вайнбургер с каменным лицом, но его руки комкали листы бумаги, лежавшие перед ним, — словно осьминоги, уничтожающие кальмара.

Доктор Райнхарт взглянул на свои часы и продолжил:

— Благодарю. В нашей метафоре — которая обладает той же замечательной степенью научной точности и строгости, что и знаменитая притча о Суперэго, Эго и Ид Фрейда, — в нашей метафоре анархичный, ведомый случаем человек на самом деле управляется великодушным деспотом — Жребием. На ранних стадиях терапии только несколько «я» способны предложить себя Жребию в качестве вариантов. Но по мере того, как ученик продвигается вперед, появляется всё больше и больше различных «я», желаний, ценностей и ролей; человек растет, расширяется, становится более гибким, более разнообразным. Способность доминирующих «я» свергнуть Жребий снижается, исчезает. Личность разрушена. Человек свободен. Он…