Чтение онлайн

— Дайс-жизиь временами уводит нас от того, что естественным образом хорошо.

— М-м-м-м-м-м.

— Думаю, это очень плохо.

Я оторвал свой рот от ее бедра и приподнялся на локте.

— Тот наш сумасшедший договор о рабстве, который я придумал, был естественной и хорошей вещью? — спросил я.

Она улыбнулась.

— Должно быть, да, — сказала она.

— Все всегда делают то, что кажется им естественно хорошим. Почему все несчастны? — Я расстегнул лифчик ее бикини и смахнул его на одеяло. На верхней половинке каждой груди были рубчики песка. Я стряхнул песок.

— Не все несчастны, — сказала она. — Я не несчастна.

— Но была до того, как открыла дайс-жизнь.

— Но это потому, что раньше у меня был задвиг на тему секса. А сейчас нет.

— М-м-м-м-м-м, — сказал я, взяв в рот ее левую грудь, а в правую руку другую.

— Жребий хорош, чтобы избавить тебя от некоторых задвигов, — сказала она, — но потом, думаю, он может быть не так уж и необходим.

Я выпустил ее грудь изо рта, несколько секунд полизал упругий сосок и сказал:

— Что касается меня, думаю, ты, возможно, права.

— Да?

— Конечно. — Я развязал ближнюю сторону ее трусиков. — Я не всегда прибегаю к его помощи, — сказал я. — Но когда сомневаюсь, мне нравится консультироваться со Жребием. — Я развязал дальнюю сторону бикини.

— Но зачем это вообще? — сказала Линда. Теперь одна ее рука была под моими плавками, а другая тянула их вниз.

— Каждый день на рассвете я спрашиваю у Жребия, должен ли я консультироваться с ним в этот день обо всем, только о важном или не консультироваться вовсе ни при каких обстоятельствах. Сегодня, к примеру, он велел мне ни о чем с ним не консультироваться.

— То есть даже отсутствие воли Жребия продиктовано Жребием?

— М-м-м-м-м-м-м-м-м.

— То есть, сегодня ты ведешь себя естественно, да?

— М-м-м-м-м-м-м. М-м-м-м-м-м.

— Надеюсь, тебе нравится жевать там песок.

— М-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м.

— Это славно, — сказала она. — Мне это нравится. Я рада, что ты мне сказал. Мне нравится знать, что то, что ты делаешь, естественно.

Я поднял голову, чтобы глотнуть воздуха, и сказал:

— Большинство вещей, которые делают люди, не являются естественными, когда они их делают в первый раз. В этом вся наука. В этом вся жизнь по воле Жребия.

— М-м-м-м-м-м-м, — сказала она.

— Если бы мы всегда ограничивали себя тем, что для нас естественно, мы были бы махонькими карликами по сравнению с нашим потенциалом. Мы всегда должны открывать новые сферы человеческой деятельности, которые мы можем сделать естественными.

— М-м-м-м-м-м-м-м-м, — сказала она.

— Повтори-ка, — сказал я.

— М-м-м-м-м-м-м-м-м, — сказала она.

Вибрации были восхитительны.

— Надеюсь, Жребий оставит меня с тобой надолго, Линда.

— М-м, меня тоже, м-м-м-м-м.

— Ах, — сказал я и, зарываясь головой, — м-м-м-м-м-м-м-м.

— М-м-м-м-м-м-м-м-м-м, — сказала она.

— М-м-м-м-м-м. М-м-м-м-м-м. Н-н-н-н-н-н.

— У-н-н-н-н-н.

— …

—.

Наши Жребий-Центры. Ах, воспоминания, воспоминания. Да, золотые были деньки: боги снова играли друг с другом на земле. Какая свобода! Какое творчество! Какая банальность! Какой совершенный хаос! Ничто не управляется рукой человека, но всё управляется великим слепым Жребием, который любит нас всех. Один раз, лишь один раз в моей жизни узнал я, что значит жить в сообществе, чувствовать себя частью большого замысла, общего для моих друзей и моих врагов. Только в моих ЦЭПСС я испытал полное освобождение — абсолютное, сокрушительное, незабываемое, полное просветление. В прошлом году я всегда немедленно и безошибочно узнавал тех, кто провел месяц в одном из наших Центров, не важно, видел я их раньше или нет. Нам достаточно было бросить друг на друга взгляд, и наши лица загорались светом, звенел наш смех, и мы обнимались. Мир вновь уверенно покатится под откос, если все наши ЦЭПСС закроют.

Я полагаю, все вы так или иначе осведомлены об этой типичной журналистской истерии, развернувшейся вокруг них: притоны, оргии, насилие, наркотики, срывы в психоз, преступления, сумасшествие. Журнал «Тайм» напечатал о нас хорошую статью, названную вполне объективно: «Сточные трубы ЦЭПСС». Вот что в ней говорилось:

Отбросы человечества придумали новый трюк: сумасшедшие дома-мотели, где всё дозволено. Основанные простодушным филантропом Хорэсом Дж. Виплом под видом терапевтических центров, Центры по экспериментам в полностью случайных средах (ЦЭПСС) с первых дней своего существования беззастенчиво побуждали к оргиям, насилию и помешательству. Основываясь на посылках теории Жребия, впервые изложенной психиатром-шарлатаном Люциусом М. Райнхартом («Тайм», 26 октября), Центры ставят своей целью избавление клиентов от бремени индивидуальной идентичности. Прибывшие в Центр на 30-дневный курс должны отказаться от постоянных имен, одежды, манер, свойств личности, сексуальных склонностей, религиозных чувств — одним словом, отказаться от себя.

Обитатели Центров — называемые «учениками» — большую часть времени носят маски и следуют «Приказам» Жребия, которые определяют, как им проводить время или кем притворяться. Мнимые терапевты часто оказываются учениками, экспериментирующими с новой ролью. Полицейские, якобы поддерживающие порядок, — почти всегда ученики, играющие в полицейских. Марихуана, гашиш и ЛСД употребляются без удержу. Час за часом происходят оргии, для этого есть комнаты, причудливо названные «Комната любви» и «Яма» — последняя представляет собой совершенно темную комнату с покрытым матрацами полом, куда ученики вползают обнаженными по прихоти Жребия и где позволено всё.

Результаты предсказуемы: несколько больных людей считают, что изумительно проводят время; несколько здоровых людей сходят сума; а остальные как-то выживают, часто пытаясь убедить себя, что получают «важный опыт». Для Эвелин Ричарде и Майка О'Рейли из Лос-Алтос-Хиллс, Калифорния, «важный опыт» на прошлой неделе означал арест. По требованию Жребия эти двое устроили праздник любви налужайке у часовни Уитмора в Стэнфордском университете, но горожанам и полиции было не до веселья.

Студенты Стэнфорда, частые посетители ЦЭПСС в Хиллс, резко расходятся во мнениях о Жребий-Центрах. Студенты Ричарде и О'Рейли заявляют, что после трехнедельного пребывания в местном Центре их заскоки исчезли. Но президент Студенческой ассоциации Боб Орли, вероятно, выразил мнение большинства студентов, когда сказал:

«Желание избавиться от личной идентичности — это симптом слабости. Человеческий род всегда распадался, когда следовал зову тех, кто убеждал его отказаться от «я», эго и идентичности. Люди, завлеченные в Центры, — те же самые, кого глубже и глубже засасывает в мир наркомании. Вся эта дайс-жизнь — всего лишь еще один способ медленного самоубийства для тех, кто слишком слаб, чтобы попробовать сделать это на самом деле».

В конце недели полиция Пало-Альто [147] провела налет, второй за год, на Центр в Лос-Алтос-Хиллс, но в ее сети попалась лишь коробка порнографических фильмов, вероятно, снятых в Центрах. Менеджер Лоуренс Тейлор утверждает, что единственная причина, по которой он сожалеет о налетах, — это позитивная реклама, которую они делают Центру среди молодежи. «Нам приходится отказывать сотне желающих в неделю. Мы не хотим казаться недоступными, но у нас просто нет ресурсов».