Чтение онлайн

Команда репортеров «Тайм» обнаружила, что друзья и родственники уцелевших после ЦЭПСС — все как один — расстроены изменениями, произошедшими с их близкими. «Безответственный, неустойчивый, деструктивный» — так девятнадцатилетний Джейкоб Блейс из Нъю-Хейвена описал своего отца после возвращения м-ра Блейса из Катскиллского ЦЭПСС (штат Нью-Йорк). «Он не может удержаться ни на какой работе, его подолгу нет дома, он бьет мою мать и половину времени кажется обдолбанным, хоть и не употребляет наркотики. Он постоянно смеется, как идиот».

Беспричинный смех, классический симптом истерии, — одно из самых ярких проявлений того, что психиатры уже начали называть «болезнью ЦЭПСС». Доктор Джером Рочмен из Медицинского центра «Надежда» при Чикагском университете на прошлой неделе заявил в Пеории:

«Если бы меня попросили создать институт, который полностью разрушил бы человеческую личность со всем ее всеобъемлющим величием — стремлениями, нравственными поисками, состраданием к другим и чувством особой индивидуальной идентичности, — я, вероятно, создал бы ЦЭПСС. Результаты предсказуемы: апатия, ненадежность, нерешительность, маниакальные депрессии, неспособность устанавливать контакт, социальная деструктивностъ, истерия».

Доктор Пол Балбер из Оксфорда, Миссисипи, идет еще дальше: «Теория и практика дайс-терапии как в рамках ЦЭПСС, так и за их пределами несет для нашей цивилизации большую угрозу, чем коммунизм. Они ниспровергают всё, на чем стоит американское общество, более того, любое общество. Их нужно стереть с лица земли».

Судья окружного суда Санта-Клары Хобарт Баттон, наверное, лучше всех резюмировал чувства многих людей, когда сказал студентам Ричардсу и О'Рейли: «Иллюзии, из-за которых люди впустую растрачивают свои жизни, ужасны. Стремление к наркотикам и к ЦЭПСС подобно стремлению леммингов к морю».

Или стремлению крыс к сточным трубам.

Учитывая неизбежные ограничения, характерные для беллетристики, «Тайм» был абсолютно точен. За два года пять репортеров журнала провели в ЦЭПСС по месяцу. Резкость статьи может отчасти объясняться тем, что трое его наемников не представили отчеты в «Тайм».

С того момента как деньги, вложенные Виплом, мной и другими в Фонд ДАЙС-ЖИЗНИ, позволили нам построить первый Дайс-Центр, наши ЦЭПСС непрерывно изменяли людей. Они разрушали людей с целью их нормального функционирования в рамках сумасшедшего общества. Всё началось, когда я понял, что в большинстве случаев дайс-терапия срабатывала медленно, потому что ученики всегда знали, что другие люди ожидают от них последовательности и «нормальности». Жизнь со сложившимся условным рефлексом соответствия таким ожиданиям нельзя было нарушить в частично и временно свободной среде дайс-групп. Только в полном погружении, где нет никаких ожиданий, ученик чувствует свободу, необходимую, чтобы выразить свои многочисленные подавленные «я», рвущиеся к жизни. А затем только лишь через постепенный переход от всецело случайной среды ЦЭПСС через наши «Дома на полпути» к построенному на стереотипах внешнему обществу мы можем дать ученику возможность перенести свою свободную жизнь по воле Жребия в построенный на стереотипах мир.

История развития различных центров и стоящей за ними теории будет подробно изложена в готовящейся к печати книге Джозефа Файнмана «История и теория Дайс– Центров» (Рэндом Пресс). Лучшее частное описание работы Центров над изменением человека, решительно настроенного не меняться, можно найти в «Случае квадрата, превратившегося в куб», автобиографическом отчете доктора Джейкоба Экштейна. Личная история Джейка была впервые напечатана в «Престоле прихоти» (том II, № 4, стр. 17–33), но будет переиздана в его готовящейся к печати книге «Снести человека» (Рэндом Пресс). Однако по общей истории вопроса Жребий посоветовал процитировать готовящуюся к печати книгу Файнмана:

Ученик может поступить в Центр не менее чем на тридцать дней и должен сначала пройти устный экзамен, показав, что он понимает основные правила дайс– жизни, а также структур и методик ЦЭПСС. Его просят прийти в Центр без каких бы то ни было идентифицирующих личность предметов; находясь в Центре, он может пользоваться любыми именами на свое усмотрение, но все имена будут считаться ненастоящими.

ЦЭПСС разнятся в деталях. В Комнатах творчества Жребий часто приказывает ученику придумать новые и лучшие свойства для наших Случайных сред. Именно таким образом были скорректированы многие методики и ресурсы Центров, при этом некоторые изменения остаются специфическими свойствами отдельного Центра, некоторые перенимаются всеми. Тем не менее, все ЦЭПСС подобны первому Дайс– комплексу в Южной Калифорнии.

Каждая из комнат в Центре имеет придуманное учениками название (например, «Яма», «комната Бога», «комната Вечеринок», «Комнатная комната» и т. д.), но в разных Центрах эти названия различны. Есть рабочие комнаты (прачечные, кабинеты, комнаты терапии, клиники, тюрьма, кухни), игровые комнаты (комнаты эмоций, брачные комнаты, комнаты любви, комнаты Бога, комнаты творчества) и комнаты жизни (рестораны, бары, гостиные, спальни, кинозал и т. д.). Ученик должен проводить от двух до пяти часов в день на различных работах, продиктованных Жребием: он прислуживает за столом, подметает комнаты, застилает постели, подает коктейли, выступает в роли полицейского, терапевта, гардеробщика, изготовителя масок, проститутки, администратора по приему, тюремщика и т. д. Выполняя всё это, ученик живет по воле Жребия и играет роли.

Вначале мы следили, чтобы большинство ключевых позиций было занято постоянными, подготовленными сотрудниками: по крайней мере половина «терапевтов» были настоящими терапевтами; половина полицейских были настоящими штатными сотрудниками; наш «администратор по приему» был «настоящим» и так далее.

Однако за нашу короткую трехлетнюю историю штат постепенно сокращался. Мы обнаружили, что при тщательно продуманной структуре и инструкциях ученики третьей и четвертой недели могут справляться с большинством ключевых ролей не хуже постоянных штатных сотрудников. Каждую неделю штатные сотрудники меняют свои роли, подобно временным ученикам, которые, таким образом, никогда не могут быть уверены, кто является штатным сотрудником, а кто нет. Штатные сотрудники знают, но не могут этого доказать, поскольку каждый может утверждать, что он штатный сотрудник. Какова бы ни была полезность наличия в ЦЭПСС постоянного, подготовленного персонала, главное состоит в том, чтобы он обладал умениями, а не «властью». [Мы поставили эксперимент в Вермонтском Центре, отозвав одного за другим наших постоянных сотрудников, пока Центр не начал работать без единого штатного работника — только временные ученики. Через два месяца мы снова внедрили постоянных сотрудников, и они сообщили, что всё идет столь же хаотично, как и обычно; разве что за те два месяца, в которые участие «государства» было сведено до нуля, в Центре появилось чуть больше жесткости и структурированности.]

В нашей структурированной анархии [пишет Файнман] власть возлагается на терапевтов (которых в большинстве Центров называют арбитрами) и на полицейских, кем бы они ни были. Есть правила (никакого оружия, никакого насилия, никаких ролей или действий, неуместных в конкретной комнате, где вы играете роль, и т. д.), и если правила нарушаются, «полицейский» отведет вас к «арбитру», чтобы определить, нужно ли посадить вас в «тюрьму». Примерно половина наших «преступников» — это люди, которые продолжают настаивать, что являются только одним реальным человеком и хотят уйти домой. Поскольку такое исполнение роли во многих рабочих и игровых комнатах неуместно, они должны быть приговорены к тюремному заключению и к каторге дайс– терапии — пока не смогут функционировать в множественности более эффективно. Другая половина наших преступников — это ученики, которые должны играть свои роли нарушителей закона, даже если законы, которые они нарушают, — это странные законы наших Дайс– Центров.

[Вступив в структурированную анархию, ученик, вооруженный личной парой особых, отличных от других кубиков, переходит из комнаты в комнату, из роли в роль, с работы на работу: с коктейльной вечеринки в комнату творчества, с оргии в «Яме» в комнату Бога, из сумасшедшего дома в комнату любви, из французского ресторанчика на работу в прачечной, из роли тюремщика в мужчину-проститутку или в роль Президента Соединенных Штатов и так далее по прихоти его воображения и Жребия.]

Несмотря на свою заслуженную славу, «Яма» используется учениками главным образом в их первые десять дней пребывания в Центре. Она полезна для людей с глубоко сдерживаемыми сексуальными желаниями и действиями; кромешная тьма и анонимность позволяют сдерживающему себя ученику следовать решениям Жребия, которым он никогда иначе не последовал бы. Одна женщина, толстая и безобразная, провела в «Яме» три дня подряд, выходя, только чтобы поесть, помыться и сходить в туалет. Стала ли она другой к концу этих трех дней? Ее нельзя было узнать. Вместо прячущей взгляд глыбы с поникшими плечами появилась гордая женщина, она пронзала всех электрическим взглядом и источала сексуальность.