Чтение онлайн

– Ну? Хто тут ще проти Украни? А-ну, выходи сюда! Мы щас всех научим Родину любить!

Но, ни одного представителя "оппозиции" с георгиевской ленточкой, демонстрантам так и не удалось отыскать. Столкновений не произошло.

Полтава, как и остальные города Украины, просто обезумела. Заборы, столбы, деревья, ларьки и скамейки приобрели сине-желтые цвета. Повсюду развевались сине-желтые стяги. Студенты Юридической Академии, еще во время Майдана вывесили из окон своих общежитий, сине-желтые флажки, да так их и оставили. Все школьники, и даже садиковские детки нацепили на рюкзачки сине-желтые ленточки. Молодые мамаши прикрепляли к коляскам сине-желтые флажки. Все машины ездили с такими флажками, даже грузовики. А многие автомобилисты даже перекрашивали в сине-желтые цвета часть автомобиля, крыло или зеркало. В большую моду вошли и рисунки в виде вышивки и рушника с орнаментами. Черный джип Дашкова тоже преобразился, на дверках и бампере расцвели яркими красками украинские узоры, как определила знающим глазом Лиза, еще времен Трипольской культуры. Украина и сама не знала, до чего же она успела за двадцать три года, идентифицировать себя из мутного, постсоветского пространства и вспомнить о величии стольного града Киева!

Когда на Востоке страны начались реальные противостояния, с жертвами, Лиза сказала Дашкову:

– Николя, мне кажется, все, что ты говоришь, сбывается. Ты не находишь, что для простого нефтяника, ты как-то чересчур информирован? Ты точно не шпион Путина?

– Лиза, даже не шути так со мной.

Лиза задумалась.

– Пожалуй, ты слишком изыскан и утончен, у тебя слишком хороший вкус, чтобы работать на х....ло, - Лиза назвала российского президента его самым популярным прозвищем среди украинцев.

– Малыш, не выражайся, в доме -- ребенок.

– Все-все, я молчу.

В Полтаву начали прибывать первые беженцы из Крыма и Донецка. Лизе позвонил один из ее бывших преподавателей и попросил содействия в одном деле. К нему приехал просить убежища один из профессоров Симферопольского государственного университета, крымский татарин, с женой и тремя детьми.

– Лизочка, ты же общаешься с половиной города. Может, кто-нибудь сдаст им квартиру, узнай, пожалуйста.

– Андрей Михайлович, Вы очень удачно позвонили. Повезло Вашему симферопольцу. Я, как раз, свою квартиру хочу сдать приличным людям. У меня трехкомнатная, в центре. Нет, пока они не обустроятся и не найдут работу, денег могут мне не платить. Да, хорошо, созвонимся.

Так, совершенно случайно, она нашла себе квартирантов. В квартире Лизы, вместе с семьей, поселился крымский беженец, профессор Симферопольского государственного университета, Юнос Худойкулович Ажбаев. Лиза поехала проверить квартиру перед заселением квартирантов, забрать все нужные для себя и Костика вещи, и зашла в гости к бабе Клаве.

Вообще, Лиза всегда старалась приезжать к ней, хоть раз в неделю. Она делала бабе Клаве массаж спины, втирая в нее мазь из трав, которую сама же и делала. Втирая мазь, Лиза довольно больно шлепала старушку, но именно этот массаж, на целую неделю, спасал Клавдию Ивановну от страшных болей в пояснице.

Лиза купила бабе Клаве гостинцев и позвонила в ее дверь.

– Лизанька, детонька, как хорошо, что ты пришла, - баба Клава так ей обрадовалась, что аж заплакала, - а я уж звонить тебе хотела. Лизанька, поговорить нам надо, детка. Только ты не перебивай и слушай внимательно. Я, Лизанька, уже отжила свое на белом свете. Помирать я скоро буду, детка.

Лиза сделала протестующий жест.

– Я знаю, и не спорь!
– продолжала баба Клава, - Тут вот на листке все телефоны сына, невестки и внуков написаны. Они у меня в Калининграде живут.

– Да я помню.

– Ты им тогда сразу позвони, путь неблизкий. Лиза, вот тут лежат деньги на похороны, а вот на этой полке -- наряд мой. А ордена в могилу не ложите, лучше музею отдайте. А то еще ограбят могилу-то. И священника мне закажи, Лиза. Я хоть и была коммунисткой всю жизнь, а Господу втайне всегда молилась! И сын у меня тайно крещен был. А то, тогда ведь, могли и из партии выгнать за такое. Я сыну уже все сказала, чтоб возле Степушки меня похоронил. Там и место забронировано. Ох, Лиза, больно мне все это, что сейчас происходит. Да лучше бы я не дожила, чтоб видеть такое! Брат на брата пошел! Какой стыд! Да мне теперь стыдно, детка, что я -- русская.

– Ну, уж нет! Пусть россияне стыдятся! А Вы -- Вы гордость страны! Ничего, баба Клава, вы победили Гитлера, мы победим Путина. А иначе -- никак!

– Ох, позор какой! Да кто бы мог подумать такое? Да лучше б не видели мои глаза такого!

– Баб Клав, так Вы потому и умирать собрались? А дождитесь-ка лучше Победы! Только подумайте, ведь Вы прожили целую эпоху! Да Вам книги писать надо!

– Ох, Лизанька, какое там писать, рукой, иной раз не пошевелю.

– А Вы диктуйте. Да, баб Клав, увидеть Париж - и умереть - это фигня! Родиться в Украине - и выжить - вот это подвиг!

Она втерла зеленый, пахнущий травой крем, в поясницу бабе Клаве и прошлепала в ванну помыть руки. В ванной лежали гранаты. Настоящие РГДшки.

Лиза мигом выскочила и с криком побежала к старушке:

– Баба Клава, это что у Вас там, гранаты? Вы где их взяли?

– Лизанька, успокойся, детка. То -- учебные. Я ж в школе долго инструктором работала. Дык вот теперь, думаю, надо учить людей защищаться. У меня и автоматы Калашникова он там, у кладовке припрятаны. Дык те -- настоящие, взаправдышные. С патронами. Патроны, правда, учебные. Я их потихоньку спендюрила, когда в школах отменили военную подготовку.

– Баб Клав, да Вы -- террористка настоящая, - рассмеялась Лиза.
– Знаете, я и сама уже записалась на курсы рукопашного боя для женщин. Мало ли. Такие умения лишними не бывают. А научите меня стрелять? А ножи кидать Вы умеете? Эх, жаль!

Вечером она рассказала Дашкову о своей поездке к Черпаковой.

– Николя, ты представь, до чего дошло! Ветераны собираются учить людей стрелять и бросать гранаты! Это немыслимо! Мир сошел с ума!

Дашков только вздохнул.

Лиза села за пианино и заиграла песню "Аббы" "Happy new Yair", ей нужно было немедленно успокоиться.

Через два дня, Лиза, в сопровождении Анатолия, который теперь, фактически стал ее охранником, поехала поездом в Киев, оформлять британские визы себе и Константину. Быстро оформив документы в визовом центре (Лиза пришла к выводу, что Дашков и тут был "своим человеком", на все про все у нее ушел всего час), она заказала авиа-билеты до Лондона, на рейс 24 апреля.

Потом они с Анатолием взяли такси, и попросили водителя отвезти их на Институтскую.

Лиза не погнушалась встать на колени, на мокрую от дождя, еще недавно окровавленную брусчатку. Она зажгла лампадку, положила поверх огромной стены из живых цветов свой, скромный букетик из шести гвоздик, перевязанных сине-желтой ленточкой, и не смогла сдержать слез.

Анатолий, с которым Лиза очень разговорилась и подружилась в поезде, молча, стоял сзади, сняв кепку. Доставая носовой платок, Лиза впервые подумала, что будучи когда-то ментом, Анатолий мог испытывать здесь совсем иные чувства, нежели она. Ведь здесь убивали и беркутовцев. Причем, как показала экспертиза, стрелял по ним все тот же снайпер. Стрелял по представителям обеих сторон конфликта. "На что рассчитывал? Ведь экспертиза все покажет, - подумала Лиза.
– Боже, ну о чем я опять думаю!"