Чтение онлайн

— Кажется, тут даже птицы бы замолчали.

— Они и правда молчат, — кивнул Каэр, не отрывая взгляда от дороги. — Здесь земля старая. Сильная. Она всегда вбирала себе всё, что здесь рождалось.

В его голосе было что-то такое, что заставило меня поёжиться.

Вскоре показался провал шахты — тёмный, словно чёрное пятно среди камней. Недалеко от входа самоходка заглохла, будто не желая ехать дальше.

— Неплохо, — пробормотал Каэр, поглаживая приборы. — Значит, тут всё ещё есть что-то, что реагирует на её энергию.

Я выбралась наружу, и холод ударил в лицо. Здесь было тихо, слишком тихо. Даже ветер не шевелил траву.

Каэр достал фонари, проверил крепления, и я заметила, что теперь он тоже напряжён. Его движения стали резкими, сосредоточенными, как перед операцией.

— Готова? — спросил он, пристёгивая прибор к себе.

— Готова, — ответила я, хотя сердце билось слишком быстро.

Мы медленно продвигались в глубь шахты, шаг за шагом, погружённые в полумрак и сырость. Стены отражали слабый свет фонарей, и каждый звук — падение капли, треск камня под ногой — казался слишком громким. Моё сердце стучало в такт нашим шагам, а дыхание Каэра, ровное и контролируемое, казалось странно успокаивающим.

И вдруг под его ногой раздался звонкий металлический звук.

— Странная штука… — пробормотал он, присев, чтобы рассмотреть находку. Его глаза сверкали любопытством. — Она не из твоего мира?

Я наклонилась, всматриваясь в маленькую поблескивающую фиолетовым скобку, тонкую и холодную на ощупь.

— О, боже! — вырвалось у меня, и я не удержалась, бросившись к нему на шею. — Да! Это одна из защёлок с того самого контейнера! Иномирный металл Телека!

Сердце замерло от осознания: мы нашли что-то, что в самом деле могло помочь.

Каэр нахмурился на упоминание врага, напряжение пробежало по его плечам, но уже через секунду его взгляд смягчился, и он обнял меня в ответ. Его тепло, крепкое и реальное, заставило меня почувствовать, что несмотря на все страхи и тайны, мы здесь вместе — против всех угроз и загадок этого мира.

Мы вернулись из шахты усталые, с облепленной пылью одеждой и головами, гудящими от запаха камня и старой сырости. Но в сумке у меня лежало главное — заклёпка. Кусочек странного фиолетоватого металла, который я держала на ладони так осторожно, словно он мог ожить.

Мы тут же поблагодарили и отпустили домой Вестию и, несмотря на поздний час, помчались в лабораторию. Я зажгла лампы, разложила колбы и пробирки по местам и осторожно развернула находку.

Каэр стоял рядом, наблюдая за мной, но не вмешивался.

— Как его используют в твоём мире? — наконец спросил он, тихо.

— Никак, я сама думала, что это обычный контейнер из какого-то сплава стали. — ответила я, и голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Но Телегон сделал его в каком-то другом мире из совсем иного материала. Он называется томаизл… — я подняла заклёпку к свету, и в тусклой лампе она отразила тонкую сиреневую искру. — У него энергетический потенциал, который мы не можем себе даже представить.

Каэр нахмурился.

— Фтодопсис такими вещами не разбрасывается.

— Я знаю, он был очень недоволен, когда узнал, что сам контейнер у меня украли, — я поставила заклёпку в штатив, чтобы не дрожала в руках. — Но посмотри сам.

Я подошла к стойке, где стояли колбы с его кровью. Осторожно подвинула одну поближе к заклёпке — и жидкость внутри откликнулась почти сразу. Сначала едва заметно задрожала, а потом по стеклу прошёл звонкий резонанс, будто кто-то провёл ногтем по краю бокала.

— Слышишь? — я замерла, затаив дыхание.

Каэр шагнул ближе, глаза сузились.

— Она реагирует на него.

— Не только она реагирует. — Я подвинула вторую колбу, наблюдая, как и заклёпка засветилась неярким сиреневым светом. — Томаизл тоже отзывается.

Звон становился сильнее, тоньше, и казалось, что воздух вокруг нас вибрирует. У меня по спине побежали мурашки.

— Если металл способен «чувствовать» твою кровь, — я глубоко вдохнула, чтобы заглушить внезапный страх, — значит, теоретически, он может вытянуть и то, что в ней заключено.

— Давай попробуем на свежей! — тут же выпалил Каэр и уже попытался схватиться за нож.

— Постой. Хватит того, что ты уже его трогал… Надо сперва всё рассчитать, — остановила его я. — Мы начнём с эксперимента на пробирках. Если получится стабилизировать реакцию — тогда можно думать дальше.

Я зафиксировала штатив, установила несколько колб на разном расстоянии от заклёпки и достала блокнот. Нужно было замерить резонанс, температуру, силу реакции — всё, что я могла успеть, пока кровь не успокоится. Металл тихо «звенел», а серебристо-алое вещество внутри колб мерцало, как будто жило своей собственной жизнью.

Пока я записывала показания, Каэр ушёл к столу с дневниками. Я слышала, как он осторожно переворачивает страницы, шуршит бумагой.

— Странно… — сказал он наконец, нахмурившись.

— Что? — я оторвалась от блокнота.

— Я вчера смотрел эти записи, — он кивнул на раскрытый манускрипт, — и оставлял его вот так же. Всё лежит на местах. Но ощущение, что кто-то здесь всё же был.

— Ты говорил, ключ у тебя один, — успокоила его я, но самой стало тревожно.

Он пожал плечами, но в глазах мелькнуло напряжение. Он прошёл вдоль стеллажей, проверяя склянки и коробки с ингредиентами. Потом подошёл к колбам с кровью.

— Каэр, не подходи! — я подняла руку, не отрываясь от штатива. — Мне нужно замерить резонанс, не сбивай.

Но он словно не слышал. Наклонился над колбами, разглядывая их в свете лампы.

— Их столько же, сколько и было, — произнёс он медленно. — Но уровень… ниже. В двух или трёх.

Я нахмурилась.

— Ты уверен?

— Это моя кровь, я помню, — ответил он тихо. — Все они были на одном уровне.

Я подошла ближе, прищурилась. Действительно, в некоторых пробирках жидкость не доходила до метки на стекле.

— Может, испарение? — предположила я, хотя сама понимала, что колбы были плотно закупорены.

— Нет. — Голос Каэра был мрачным. — Кто-то забрал.

Мы замерли, прислушиваясь к тишине лаборатории. Где-то под каменным полом будто прошёл глухой отклик — или мне показалось?

— Ты хочешь сказать, что кто-то был здесь вчера ночью, прямо при нас? — спросила я, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

— Либо вчера ночью, либо сегодня днём, пока мы были на шахте, — ответил Каэр.