Чтение онлайн

Мы сидели, слушали, нервничали и недоуменно переглядывались.

Большую часть репертуара представляли клубы самодеятельной политической песни. Слова у песен были правильные, но… Какие-то не молодежные, что ли… Тексты однозначно предполагали наличие рядом с исполнителями или елки, палатки и строительной площадки, либо девушки в красной косынке или седоусого героя Гражданской войны. Как-то не верилось, что это все от души.

Музыка тоже изысканностью не отличалась. Хотя чему удивляться? Она изначально задумывалось такой, чтоб песню можно было бы под одну гитару и не мастером-виртуозом, а студентом, освоившим пяток аккордов и простой бой.

– Халтура, - сказал Сергей.

– Конъюнктурщики, - поправил его Никита.

– А мы что, лучше что ли? – опустил я их с небес на землю.- Сами-то что тут петь будем?

Спорить не приходилось. Нас ведь и пригласили, что мы спели про Ленина. Нам был нужен политический капитал. Правда, у нас имелся камень за пазухой. Изрядная такая каменюка. Мы одновременно подумали о припасенном нами булыжнике и одновременно хмыкнули.

– Ничего. Мы реабилитируемся. Сегодня же…

Имелась у нас одна задумка… Но сейчас… Сейчас в ожидании своей очереди нам приходилось сидеть и слушать что давали.

Из радиоточкито звучал голос Маслякова, то маршевые мотивы политических песен.

Серега неожиданно озадачил нас вопросом.

– Почему о Революции все время сочиняют какие-то марши? Почему нет революционной лирики?

Вопрос был настолько «не в кассу», что сразу стало интересно. А действительно почему?

– Ну это ведь революция, а не...

Никита запнулся, затрудняясь, с чем можно сравнить такую кровопролитную штуку как революция, чтоб было не обидно и понятно.

– Не танцульки в сельском клубе.

– Тем более есть, по крайней мере, одна...- вставил я.

– Ну и какая?

– «Дан приказ ему на запад

Ей - в другую сторону

Уходили комсомольцы

На гражданскую войну…»

Сергей прищурился, припоминая мелодию, сперва кивнул, а потом все-таки отрицательно помотал головой.

– Нет. Не считается. Слова тут, соглашусь, более-менее, но вот музыка…

– Хорошая музыка.

– Не возражаю. Вопрос не в качестве. Это ведь марш! Прикиньте…

Он начал «бочкой» задавать ритм марша и спел куплет.

– Под такую музыку только строем ходить…

– Ну и верно. У Революции есть и должны быть марши, а не вальсы, - поддержал друга я.

– Ну нет! Умеючи можно и революционный вальс написать!

– А что это тебя на лирику потянуло? – подозрительно спросил Никита. – Мало у нас лирики в репертуаре?

– Хватает, - Серега кивнул. – Но, во-первых вот эти…

Он ткнул пальцем в радиоточку, из которой неслось очередное политическое стихотворное воззвание.

– А во-вторых ведь вспомнилась мне хорошая песня Паши Кашина. «Life is beautiful». Помните?

Память у нас работала исправно, словно хорошо смазанный механизм. Я напомнил:

– Там слова в русском варианте «17-й год, шестое апреля...». Действительно, почти про революцию.

– Ну так там про 21-й век!

– Ну и что? – Сергей повернулся к Никите.
– Кто знает, о каком веке тогда пел певец?

– Вот-вот. А почему не сделать как-то иначе. Век поменять и, заодно, месяц. Не про апрель спеть, а про октябрь? Ну, например...

Он задумался, явно пытаясь совместить музыку с каким-то рождающимся в голове текстом.

– «17-год, октябрь в разгаре

Лужи и снег на любом тротуаре.

Море народа хлестнуло на улицы

Сталин и Ленин немного волнуются...»

– «Beautiful! Life is beautiful...»- подхватил Никита.

– Не слишком нахально? – засомневался я.
– Так вот запросто... Про вождей-то?

– Ничего. Нормально, – заверил меня Кузнецов, воодушевившись.
– Идеологические шероховатости мы потом при необходимости подчистим. Или ты думаешь, они не волновались? Наверняка нервничали! Я бы на их месте тоже волновался.

– Тогда не «Beautiful», а «К Смольному! Смело к Смольному!...»

Теперь, проникнувшись замыслом, возразил уже я.

– Почему это «к Смольному»? Это ведь не вальс юнкеров! Нет! К Зимнему дворцу надо идти! «К Зимнему! Смело к Зимнему!». Керенский же там сидел.

– А можно и иначе!

«17-й год. Ноябрь на пороге

Терпенье народа уже на исходе

Гнев пролетарский плещет по улицам

Керенский в Смольном серьезно волнуется.

– А забавно было бы выйти и спеть такое…

Мы посмеялись, давая выход нервному напряжению. Понятно, что всерьез о таком и задумываться не стоило. Это все нервы. Все-таки запись на телевидении вещь ответственная.

Радиоточка замолчала. Послышался негромкий шум зала и снова голос Александра Маслякова, объявившего очередного выступающего.

– Ангелина Василькова. Колыбельная из кинофильма «Цирк»!

Секунда - и в комнате зазвучал женский голос. Для нас он стал сигналом. По утвержденному списку следующие должен выступать какое-то вокальное трио, а за ними - мы.

– Ну, что, - Никита посмотрел на нас. – Не облажаемся? Не передумаем?

Мы отрицательно качнули головами.

– А слова все помнят?

– Помним,- за всех сразу ответил я. – Склероз остался в прошлом.

Уже в коридоре мы услышали шум аплодисментов и скороговорку ведущего, а следом - песня.

Александр Масляков позвал нас на сцену и, пока мы разбирали инструменты и устраивались перед микрофонами, рассказал о нас. Сказал хорошо. О нашей молодости, таланте и плодовитости. Напомнил названия нескольких наших песен, что исполнялись разными певцами и, оглянувшись, одобрительно улыбнулся.

– Вокально-инструментальный ансамбль «КПВТ»…

Первым номером мы исполнили «Вся жизнь впереди».Мы, когда репетировали, не старались сделать её более «роковой» и исполнили её поближе к «Самоцветовскому» варианту. Желания покуражиться и улучшить песню были, но мы благополучно избегли этого соблазна. У нас уже имелась в запасе хулиганская выходка и вторая такая могла бы выйти нам боком. Спокойно, распевно, вкладывая в песню душу, мы допели её до конца и дождались аплодисментов. Ряды софитов над головами заливали нас светом. Часть камер направлено на нас, часть в зал. Там молодежь от души приветствовала новую песню. Не триумф, конечно, но очень достойно.