Чтение онлайн

Из ревизии воспоминаний меня выхватил телефонный звонок.

– Алло…

Мембрана отозвалась знакомым голосом.

– Ты живой? – спросил Никита.

– Живой, - медленно ответил я. – Но вот я это или нет, я сказать не берусь.

Он хмыкнул.

– Погоди немного. Мы сейчас с Серегой приедем и разберемся...

«Неужели все кончилось?», - подумал я. От этой мысли стало на душе так горько, что я заплакал... Я трогал глаза руками, но ладони оставались сухими.

– Все кончилось... Все кончилось... – повторял я. Все было на своих местах. Пылесос, кот Филимон... Неужели и правда - все.... Черным валом накатилось отчаяние.

Если у вас возникнет желание поощрить автора, сделайте перевод на карту Сбербанка.

Перевод 89031010626 СУММА

Или на карту 2202 2005 0456 6199

Глава 7

7.

Сколько длилось моя меланхолия, я не знал. В том месте, где я сейчас пребывал, не было времени, а вот ощущения были. В какой-то момент в голове, словно сквозняк пролетел и ветер принес резкий, словно удар плетки, запах нашатыря...

Я открыл глаза. По-настоящему открыл. Мир вокруг оказался белым. Белый потолок, белая спинка кровати… Попробовал повернуть голову, но не получилось. Тогда я просто скосил глаза. Справа тоже все было белым. Белое одеяло и белая стена. С другой стороны нашлась такая же белая тумбочка.

«Больница?» - подумал я.
– «Или дворец Снежной королевы? Или что-то еще?»

Вопрос был, а вот ответа на него - не было.

«Хорошо. Другой вопрос. А где? Точнее когда?»

Вот на этот вопрос, как и на все остальные ответ нашелся очень быстро. Только вот подумал – и на тебе.

– Больной очнулся, - сказал кто-то за моей спиной. Надомной появилась голова, и в глаза ударил свет.

– Зрачки на свет реагируют.

Я попробовал что-то сказать, но только захрипел и в губы мне ткнулся тонкий носик поилки.

«Госпиталь!
– сообразил я. – Точно госпиталь…» и снова исчез из реальности.

Придя в сознание во второй раз, почти сразу понял, когда я. Рядом со мной сидел на стуле знакомый майор КГБ. На душе сразу стало полегче. Мы остались тут, на «этом» свете.

– Живой?
– поинтересовался тот. Я ответил не сразу. Мысленно прикинул, как себя чувствую, потом посмотрел все ли конечности на мести (теперь получилось!) и негромко ответил.

– Чего и вам желаю... Как ребята?

– Все живы, - успокоил он меня. – Но досталось каждому…

– Чему досталось?

Язык во рту ворочался все лучше и лучше. Я покосился на тумбочку. Там стоял стакан с чем-то похожим на компот. Майор понял без слов и помог мне сделать глоток. Я откинулся на подушки.

– Вот теперь совсем хорошо… Так чем нам досталось?

– Сперва осветительной аппаратурой, потом – током…

– А почему так…

– Разбираемся, - серьезно, со значением, ответил он. – Разберемся… Хорошо, что вы живы и руки-ноги целы.

– И головы, - послышался голос Никиты от входа. Я повернул голову. Кузнецов стоял в дверях в каком-то больничном халате. Халат был красив, но велик размером и с перевязанной головой и полотенцем на руке наш поэт походил на какого-то восточного владыку.

– Эмир Бухарский... – сказал я. – Ты-то как?

Прихрамывая, он подошел поближе и сел на кровать.

– Примерно также как и мы все. Разница с тобой только в том, что тебе софитом досталось по спине. А мне – по голове. Ну и разряд, конечно…

– Да притворяется он, - подал голос Сергей. Наш майор завертел головой, сообразил, что я из-за него ничего не вижу и передвинул стул, так что я смог увидеть товарища. Володин сидел на своей кровати в таком же больничном халате. А ничего. Вид, вроде, здоровый. Несколько синяков на лице, царапина и рука на перевязи.

– Что с рукой? Перелом?

Он покривился лицом.

– К счастью, только ушиб.

Это действительно было хорошо, но я все-таки проворчал:

– Ничего себе - «к счастью» … От такого счастья лекарств не напасёшься…

Спорить никто не стал.

– А что там случилось? – спросил я.- Я что-то наверняка пропустил...

Майор понизил голос.

– Крепления софитов не выдержали нагрузки и...

Он развел руками, словно извинялся за не выдержавший металл. Это требовало реакции.

– Там этажом выше свадьбу, случаем, не играли?

– Какую свадьбу? – не понял майор.

Я улыбнулся.

– Да слышал я такую байку. На одной свадьбе два баяна порвали и так два дня плясали, что на нижний этаж провалились и еще день там догуливали...

– Там чердак, - серьезно ответил Иванов. – Так что будем разбираться.

Сказав это он быстро засобирался, похоже, вспомнив о своих обязанностях, и ушел, пообещав, как Карлсон, вернуться. Глядя на него и я поднялся. Пол под ногами качнулся. Непорядок. Осторожно передвигая ноги, подошел к зеркалу перед раковиной, посмотрел на себя. Ндаааа... Видок мог бы быть и получше. То, что не брит это не страшно... Такое и брить опасно. Рожа в синяках, в царапинах... Сквозь пятна зеленки проступали на щеке какие-то подпалины. Я потрогал их пальцем.

– Это меня так током? – спросил я.

Отраженные в зеркале головы товарищей подтверждающе качнулись.

– Сперва током, потом софитом.

– А потом и той железякой, на которой тот софит крепился. Тебе побольше других досталось.

Смотреть на себя больше не хотелось. Я обернулся.

– И чем все кончилось? Кто видел?

– Я. – Никита отошёл к своей кровати. – Все завопили. Свет погас. Паника, давка...

Он замолчал, задумался.

– И? –поторопил его я. –Дальше.

– Никакого «И»... Потом и меня достало. Очнулся в машине скорой помощи.

– Так мы в обычной больнице? – удивился я.

– Нет. Это госпиталь. Военный. Наверняка связанный с «Дальрыбой». Ты двигаться можешь?

Я покрутил головой, наклонился туда-сюда. Голова вроде бы не кружилась. Я оглядел палату. Комната была небольшой и уютной. Сразу было видно, что простому человеку тут лежать не светит. Наверное, и обслуживание больных тут соответственное...

Коснувшись пальцем уха я вопросительно поднял брови. Друзья поняли, ухмыльнулись и развели руки. Нас тут наверняка слушали. Конечно у нас особенных секретов не имелось, но хотелось бы поговорить в нормальной обстановке, не ощущая за своей спиной доброжелательного внимания товарищей из Конторы.

– Тогда давай пройдемся...

Мы вышли в коридор и побрели куда-то. Это, конечно не гарантия приватности, но на душе стало чуть спокойнее. Народу тут нашлось не много и мне почему-то пришла в голову сцена из фильма «Воздушный извозчик». Ту, в самом начале фильма, где раненые пилоты пели песню, ходили по госпиталю и в итоге вышли к пруду, где их ждала в пруду бутылка горячительного. В конце коридора нашелся застекленный эркер. Окна выходили в парк и за редкими деревьями просматривался большой пруд.