Чтение онлайн

– Ходим тут как в кино, – сказал я. И напел: «Потому, потому что мы пилоты...»

Сергей понял, кивнул.

– Только до пруда сейчас не дойти.

За окном мела метель. Зима разошлась не на шутку.

– А если и дойдём, то без лома там делать нечего.

– А лом-то тут при чем? – удивился Сергей.

– Лунку долбить, чтоб бутылку достать, - напомнил я. – Помните они там выпивали? Так вот как в кино не получится.

– Страшная аналогия, - сказал вдруг Никита, нервно передернув плечами.

– Это чем?

– А помните потом разговор случился с той пожилой докторшей?

Я покачал головой.

– С той, которая ему границы скорости обозначила. Помнишь? Разрешила только на ПО-2?

– И что? К нам-то это каким боком?

– А представляете такой же разговор сейчас с поправкой на ситуацию: «Мы музыку играть сможем? Сможете! Рок-музыку? Ну нет! Это слишком громко и быстро! Может быть поп или кантри? Нет! Ни в коем случае! Тогда джаз? А нет ли у вас что-то поспокойнее? Есть. Народная и симфоническая музыка... Ну хорошо. Вот это можно...»

Мы представили все это и одновременно плюнули через левое плечо. Не дай Бог!

– Давай, не каркай... Лучше о другом поговорим. Вы как думаете, что это все значит?

– Ты про все это? В смысле случайность или вредительство?

Он кивнул. Отвечать прямо я не решился. Это, конечно, не в палате, но ведь и не чистое поле. Сказал намеком.

– Ты думаешь, что ответ на твои кровожадные мысли о кремлевской стене?

– Не знаю. Может быть… Хотя вряд ли, - поправил он сам себя.
– Мы же их никому не доверили?

– Тогда может быть превентивная мера? Реакционеры узнали, что мы перемены требуем и устроили...

Никита сделал несколько движений рукой, словно что-то тайком подпиливал.

– Посчитали, что будет лучше, если мы пропадем из этого мира.

Я представил, как пожилой член Политбюро кряхтя, в темноте, лезет на стремянке под потолок и строит там каверзу, подпиливая арматуру. Стало смешно.

– Зря смеетесь, – обиделся Никита.
– Вон с Машеровым..

– Так он вроде как жив?

– Пока да. А потом навстречу лоб в лоб грузовик с картошкой. На правительственной трассе... Темная история.

Я вспомнил, про эту действительно темную историю. Машеров, первый секретарь ЦК КП Белоруссии, погиб в 1980 году, не дожив до Пленума ЦК КПСС, где он вроде бы как должен был сменить Косыгина, всего несколько дней. Что там было на самом деле никто не знает- ходило в народе несколько конспирологических версий. Разумеется, виноватого нашли и осудили, но вот насколько виноват был водитель врезавшегося в правительственную «Чайку» грузовика и не стоял ли кто-то за его спиной точно не смогли выяснить даже во времена Перестройки, когда срывали все завесы и отвечали на все вопросы. Особенно подозрительным было то, что именно на этом Пленуме взошла звезда Горбачёва. Именно тогда он стал членом Политбюро. Может быть все-таки есть связь? А может быть и нет...

Мы помолчали. Может быть те же силы, что остановили движение Машерова к власти, пробуют остановить и нас? Может быть... А может быть это просто случайность. Фактов у нас не имелось. Объяснить все, что произошло с нами можно было по-разному. Сейчас мы могли только гадать. Я глядя в метель думал, что же для нас будет лучше – так или эдак- мне в голову пришел еще более чудовищный вариант... Пока я думал пугать друзей или нет, Сергей предложил:

– Давайте гадать не станем. Будем пока считать, что просто случайность.

Никита пожал плечами, не соглашаясь и не возражая.

– А ведь возможен вариант еще более страшный, - сказал я. – Охренительно страшный... Страшнее, чем все Политбюро.

– Ну?

Друзья уставились на меня, пытаясь угадать, что пришло мне в голову.

– ЦРУ?

– Мироздание.

– Что Мироздание?

– Вы, ребята, Стругацких читали?

– Что именно?

– «За миллиард лет до конца света».

– Ну, я читал, - ответил Никита. – И что?

– Там основную посылку помнишь?

Сергей дернул меня за рукав.

– Ты не умничай, не тяни.

– Там описано, что Мироздание может защищаться от того, что посчитает опасным для себя. Может быть и мы тоже…

Я застеснялся сказать «опасны». Глупость конечно, сравнивать нас и Вселенную, но вдруг?

– … доставляем ей некое неудобство…

Подумав, продолжил.

– Между прочим, я вспомнил, что «Ариэль» наш несостоявшийся хит спел только в 1976 году. А тут - получается, на два года раньше. С чего-же это? Получается, гнется История. Приспосабливается к изменениям, меняется с треском, но приспосабливается, и нас вот задевает отлетевшими осколками.

Никита подумал, посмотрел на меня и выдал диагноз.

– Мания величия.

– …осложнённая манией преследования, - добавил Сергей. Почему-то он показал за окно, на метель.
– Ты подумай, где мы, а где Мироздание! Тем более они это еще и не написали. Им это еще только предстоит.

– Ну и что, что не написали? Не аргумент. Америка, до того момента когда её не открыл Колумб, все-таки существовала. Только называлась по-другому... Так и тут.

– Причем тут это?

– Тут как у юристов, - объяснил я.
– Незнание закона не освобождает от ответственности. То, что мы не знаем какого-то закона Природы вовсе не означает, что он не действует.

Друзья переглянулись.

– Надеюсь, что ты ошибаешься, - сказал Никита.

– Да уж, - сказал Сергей.
– Путь лучше консерваторы из-за кремлёвской стены, а не Мироздание. В том-то случае у нас шансы еще есть а тут...

Он покачал головой. Я не стал спорить, тем более очень мне не хотелось в этом споре оказаться победителем.

Мы молчали, глядя в коридор. Там люди явно были полны оптимизма. Среди больничных халатов мелькали белых халаты врачей. Один их таких целенаправленно направился к ним. Я без очков разглядеть лица не мог, но почувствовал это.

– Кажется по нашу душу, - сказал я.

– По нашу душу пришел бы кто-то в черном. В смысле священник, - прищурился Никита. – Могу поспорить, что это наш майор.

Так оно и вышло.

– Ну, что? Посекретничали? – вроде как с усмешкой спросил майор подойдя.

– Да какие тут секреты, - ответил Сергей с нарочитым кряхтением поднявшись ему навстречу. – Мы все про музыку думаем... Нужно новые песни сочинять, а в таком состоянии.

Он вздохнул.

– Да. Это у вас получается, – подтвердил чекист.
– Вы, кстати, знаете, что стали лауреатами конкурса?