Чтение онлайн

– Вы имеете ввиду, что Маркс оказался не прав?

Я почувствовал, что ступил на тонкий лед. Споры с главным комсомольцем страны на такие темы грозили потерей любого доверия и я не стал настаивать.

– История медицины уже доказала, что Человечество уже многократно ошибалось. Пытались лечиться жабами и жучками... Когда-то курение табака считалось полезной привычкой. Великий Фрейд прописывал своим пациентам кокаин...

– С чего вы взяли? Откуда вам это известно? – он не скрывал раздражения.

– Я когда-то написал книгу о людях, изображенных на купюрах разных стран, - кротко ответил я. – Так вот на австрийских, кажется, шиллингах и изображен Зигмунд Фрейд. Когда собирал материалы про него, узнал и об этом... Так вряд ли это приносило пользу пациентам.

Он все-таки не выдержал.

– Вы равняете марксизм с кокаином? С жабами и жучками?

– Зря вы обижаетесь. Вы никак не можете принять, что мы- как доктора, чей пациент благополучно скончался. И мы знаем историю его болезни, историю болезни нашего общества. И мы знаем, что если этот пациент будет жить также, как и в прошлом случае, то он также скончается, как и тот, которого мы наблюдали ранее. Этот образ жизни ведет к разрушению! Наш больной уже умер, а ваш той же дорогой идет к тому же концу, но только находится он на более ранней стадии болезни и для него возможно что-то можно сделать. Например, изменить курс лечения, дать другие лекарства.

Я ждал вопроса, но не такого.

– Так вы считаете марксизм ошибкой?

– Не знаю. Не готов спорить на этот предмет. Скорее всего он не неправ, а всего лишь несвоевременен. Но нам, стране, и этого хватило. Я хочу только сказать, что в нашем случае теория не сработала. А если теория не работает...

Сергей тронул меня за плечо, останавливая. Он тоже почувствовал возникшее напряжение.

– Если машина, собранная по инструкции, не работает так, как это задумал её создатель, то это означает, что или инструкция оказалась неверной, либо у сборщиков кривые руки...

– Точнее из жопы растут...

Он не стал ни возражать, ни соглашаться. Поднялся, молча пожал нам руки и вышел.

– Не убедили? – спросил глядя в захлопнувшуюся дверь Сергей.

– Нет.

Я повернулся к Никите.

– Ты был прав. Они сами нам еще не до конца поверили в нас...

Кузнецов кивнул.

– Ничего. Время есть... Тем более, понятно, что сам он такие вопросы не решает, но наверняка доведет нашу мысль до Андропова, а уж на пару... Будет им о чем подумать.

Сергей откусил яблоко.

– А мы хоть не переборщили?

Я пожал плечами.

– Ну, может быть самую малость... Нужно же им как-то в голову правду вколачивать. Сторонники-то им и правда нужны. А что?

Он дожевал и ответил:

– Вот запрут нас после таких речей в дурку, как диссидентов, будете знать. Тут все-таки госпиталь, кормят нормально.

Мы невесело рассмеялись.

Но обошлось. Более таких знакомых визитов и разговоров не состоялось.

Февраль катился к концу, близилось 23 февраля, «День Советской армии». Как напоминание о красной дате календаря в больничном коридоре, на доске объявлений появился плакат.

– Концерт? – удивился Сергей. – Это что это они придумали?

– Это же госпиталь. Наверняка какая-то фронтовая бригада подъедет и песен нам попоют.

– А неплохо бы, - согласился с моей гипотезой Никита. – Я тут уже заскучал...

А 23 февраля в госпитале состоялся концерт.

С развлечениями тут и впрямь было не густо, так что желающих посмотреть и приобщиться нашлось достаточно.

Вместе с больными и ранеными мы пошли по коридору, когда я услышав знакомый голос. Оглянулся. Нас бодрым шагом нагонял Кобзон. Я поклонился.

– Здравствуйте, Иосиф Давидович. С праздником вас!

Он хотел, было, дежурно ответить и пролететь мимо, но тут узнал нас. Узнал и удивился.

– О! – воскликнул он, останавливаясь.
– А вы тут какими судьбами?

Не желая посвящать его в тонкости наших отношений с Конторой, Никита с чистой душой признался.

– Да по блату...

Он рассмеялся.

– Хорошо, что я вас встретил. Вы в какой палате тут? Хотелось бы поговорить...

– Товарищ Кобзон, - тронул его за плечо провожатый.
– Нас ждут...

Иосиф Давидович кивнул.

– Сейчас... Так где вас найти?

– А давайте мы вас подождем после концерта, а потом к себе проводим, - сказал Сергей, что не задерживать артиста. – Вы ведь сегодня петь приехали? Ну мы послушаем, а потом и поговорим.

Он кивнул.

– Хорошо. Обязательно надо встретиться....

Глядя ему в спину, Сергей сказал:

– Песню, наверное, попросит новую...

– Наверняка. Надо что-то вспомнить... А ты чего улыбаешься?

Я и действительно стоял растянув губы до ушей.

– Рад встречи что ли?

– И это, конечно.

– А что еще?

Я хмыкнул.

– Да как его увидел – вспомнил как он пел «Куба- любовь моя». Помните такую песню?

– Помним. И что там смешного?

– В песне – ничего. А вот во внешнем виде... Приклеенная борода, как у Фиделя... То есть у Фиделя-то она настоящая была, а у Кобзона с подтанцовкой – образ. Бородача. Там же слова в песне «...Слышишь чеканный шаг? Это идут барбудос...» То есть бородачи, ну вот и он с бородой и с игрушечным автоматом... Смешно.

– А Фидель-то жив...- невпопад вспомнил Сергей. – Когда его на него американцы покушения готовили, кто помнит?

– Подумаем. Может быть и всплывет что-нибудь...

– Надо не о Кубе думать, а о песне. Тем более, что все покушения провалятся. Что есть у кого на уме?

– Ну, пообещать мы ему пообещаем, но придется мозги посушить.

Коридор наполнялся людьми. Больные выходили из палат и шли к залу, где и планировать проводить концерт. За моей спиной послышались шаги, мы посторонились, пропуская группу военных. Ветеран и трое летчиков. Эти были при форме и наградах. Да. Там было чем гордиться. Услышав позвякивание наград, я вспомнил...

Ветеран позванивая медалями прошел дальше, а я, провожая его взглядом, задумчиво спросил:

– Слушайте, а ведь «День Победы» еще не написан... Или я ошибаюсь?

Мы посмотрели друг на друга. «День победы» это не такая песня, которую будут крутить только на 9-е мая. Слишком она хороша для этого... Ребята поняли недосказанное мной. Вот она песня для Иосифа Давидовича! Самое то!

– Нет. Рука не поднимется...- сказал я.

– Это с чего это, - ехидно спросил Никита. – На все поднималось, а тут вот – не поднимается?