Чтение онлайн

– Гене было тогда тринадцать лет,- рассказывала Нина Викторовна.- Я думала, он никогда не оправится после трагедии.

Но Гена всегда был сильным мальчиком, он выстоял. Потом Геннадий окончил университет, работает, правда, не по специальности, но кому в наше время нужны математики. Сейчас он живет отдельно, сделал неплохую карьеру, у него свое дело. Но меня не забывает, без его помощи я бы пропала со своей пенсией и болезнями. Вот и путевку сюда тоже он купил.

Я слушала Нину Викторовну очень внимательно, понимая, что племянника она видит нечасто и скучает по живому общению.

О Василии Карачаевцеве мы больше не говорили, я развлекала ее забавными историями о собственной племяннице, которая к пяти годам превратилась в домашнего тирана, и расспрашивала учительницу о том, как следует воспитывать детей. Несмотря на разницу в возрасте, у нас с ней было много общего. Мы любили одни и те же фильмы и книги и помнили наизусть строки из одних и тех же стихотворений. Единственное, в чем наши мнения не совпадали, было отношение к современной журналистике, которую Нина Викторовна, мягко выражаясь, не жаловала.

– И знаете за что?- с жаром говорила моя собеседница.- Для журналистов факт важнее истины, а событие - важнее человека. Все эти так называемые расследования имеют единственную цель - зацепить, шокировать или, на худой конец, развлечь. Посмотрите, что творится в киосках печати сегодня? Заголовок аршинными буквами на первой полосе: "Целки умирали на кресте!"

И это - об убийстве в монастыре. По-вашему, это смешно?

– По-моему, это ужасно,- отвечала я.- Но вряд ли на основании этого следует делать вывод обо всей журналистике.

Теперь наставала моя очередь горячиться и отстаивать честь своей профессии. Я доказывала ей, что не следует всех стричь под одну гребенку, что "желтая" пресса существует во всех цивилизованных странах, потому что каждый должен иметь право выбора.

– Валя! Успокойтесь,- говорила мне Нина Викторовна.- Что вам до этих писак?

Ведь вы библиограф, а не журналист.- И добавляла: - Знаете, чем хороша работа учителя? Тем, что в качестве профессиональной задачи здесь ставится необходимость если не любить, то уважать каждого своего ученика.

Наша беседа возвращалась в обычное русло, и я жалела о том, что не сказала ей правду о себе. Но момент был упущен, а терять дружбу старой учительницы мне не хотелось.

***

В среду приехал Скрипка. Я обрадовалась его появлению, потому что неожиданно для себя поняла, что успела соскучиться. Но радость моя оказалась преждевременной. С места в карьер Алексей заявил, что не позже пятницы я должна быть в Агентстве.

– Мог бы хотя бы ради приличия сделать вид, что приехал сюда ради меня,- обиделась я.

– А ради кого же?- искренне изумился он.- Шеф велел поехать и уговорить тебя прервать отпуск.

– Интересно, зачем я ему так срочно понадобилась?

– Не знаю,- пожал плечами Скрипка.

Я почти не сомневалась в том, что он врет, но по опыту знала, что допытываться бесполезно.

– Хорошо,- сказала я,- передай Обнорскому, что ты выполнил его поручение.

Увидимся в пятницу.

С этими словами я отвернулась, давая ему понять, что визит завершен.

– Ух и язва ты, Горностаева!- обиделся Скрипка.- Я к тебе, как к человеку, думал, мы вместе вернемся сегодня в город.

– Нет уж, дудки!- заявила я.- У меня еще день оплаченного отдыха.

– Как знаешь,- сказал он, садясь в машину и захлопывая дверцу.

***

Ночью я долго не могла заснуть, размышляя о том, что могло случиться в Агентстве. А утром сразу после завтрака стала готовиться к отъезду. Нина Викторовна была огорчена моим внезапным решением, но из деликатности воздерживалась от вопросов.

Срок ее пребывания в пансионате заканчивался завтра, и она с нетерпением ожидала племянника, который должен был приехать.

– Жалко, что вы уезжаете сегодня,- сказала учительница.- Я бы познакомила вас с Геной, он бы отвез нас вместе на машине.

– Вчера я уже отказалась от такой возможности,- ответила я.

– Этот молодой человек, который приезжал,- ваш друг?- осторожно спросила она.

– Нет, это друг моей бывшей подруги,- ответила я.

– Жаль,- сказала Нина Викторовна,- он такой славный и, по-моему, уехал очень расстроенным.

– Вам показалось,- усмехнулась я, подумав о том, что "славный" по отношению к Скрипке - явное преувеличение.

Мы тепло попрощались и обменялись номерами телефонов.

Перед самым моим уходом на станцию Нина Викторовна протянула мне маленький пакетик.

– Возьмите, Валя, на память. Я люблю от нечего делать вязать крючком маленькие милые пустячки. А потом дарю их приятным людям. Это - воротничок для блузки. Некоторое время назад я подарила такой же одной симпатичной даме. Она заходила к Геночке по делам и увидела, как я рукодельничаю. Представляете, пришла в такой восторг от моего кружева, что я решила подарить его ей. Она хотела деньги дать, но я не взяла. Пусть носит на радость. И вы - возьмите. Мне от этого только приятно. А вам, думаю, пойдет...

Сидя в электричке, я вспоминала Нину Викторовну, знакомство с которой стало самым ярким эпизодом моего летнего отдыха.

***

– Как ты к этому относишься?- спросила меня Агеева, когда в пятницу я появилась на работе.

– Положительно,- ответила я, полагая, что речь идет о золотом армировании.

– Да ты совсем ненормальная, Валентина, ввязаться в такую авантюру...

Договорить Марина Борисовна не успела, потому что на пороге возникла фигура Обнорского.

– Ну что, Горностаева, достукалась?- привычно пошутил шеф.- Пойдем потолкуем.

Предчувствуя недоброе, я пошла за ним.

В кабинете уже сидели Спозаранник, Повзло и Скрипка, который упорно делал вид, что не замечает меня. Ничего хорошего это не предвещало. Обнорский опустился в кресло и придвинул к себе пепельницу.

– Пока вы, госпожа Горностаева, любовались репинскими пейзажами,- начал он,- случилось страшное.

Зная склонность Андрея Викторовича к подобным словесным конструкциям, я молчала, ожидая продолжения.

– Валентина Ивановна!- продолжил за Обнорского Глеб.- Поскольку составление мониторингов кажется вам занятием утомительным, мы решили внести разнообразие в вашу жизнь.