Чтение онлайн

У меня было ощущение, что все крутится вокруг одного и того же, но линии этой спирали никак не могут соединиться в одной точке.

***

– Пошли к Каширину,- заглянул Скрипка.- Кажется, у Родьки там что-то прояснилось с твоими фамилиями.

Каширин только что снял с принтера компьютерный вывод. Он даже приплясывал от возбуждения.

– Ну, ребята, я вам доложу...

– Не тяни.- Я начала нервничать.

– Так вот. Расселением интересующей нас квартиры, как ты выяснила сама, занималась риэлтерская фирма "Хата плюс".

Принадлежит она Зайчикову. Но сейчас, став депутатом, он ее переоформил на Голяка, чтобы не придирались...

– Как на Голяка?- обалдела я.

– Так, на Голяка. А почему тебя это удивляет? Он и раньше крышевал "Хату плюс", а сейчас формально ее учредитель. Как уж они там с Зайчиковым делятся, я не знаю, но факт, что в деле оба.

Я не знала, куда девать глаза. Мне предстояла вечеринка с Голяком, и я боялась, что парни многое могут прочесть на моем лице. Но парни были увлечены другим.

– Пятерым бывшим жителям этой коммуналки были предложены однокомнатные квартиры в разных окраинных частях Питера. Только четверо из них так и не успели в них переехать.

Родион иногда умеет красиво держать паузу.

– Ну?- Я боялась услышать то, что сейчас скажет Родион.

– Не "ну", а "почему?". А потому, Валюша, что эти четверо... погибли или пропаяй при весьма странных обстоятельствах.

Каширин снова окинул нас торжествующим взглядом. Даже Скрипка не выдержал:

– Да закончишь ты, наконец?

Родька сделал вид, что обиделся, но продолжил:

– Корогодова попала под машину. Малинин отравился алкоголем. Новожилова утонула. Василенко ушел из дома и не вернулся. Вот так!

– А Раух?- вспомнила я пятую фамилию.

– Осталась в живых только Екатерина Ласловна Раух. И проживает она в настоящее время в деревне Замогилье Себежского района Псковской области.

Каширин вдоволь насладился произведенным эффектом и шутовски поклонился:

– А теперь я должен покинуть столь приятную мне компанию завхозов и горничных. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить.

– Бывших горничных,- машинально поправила я.

***

Ехать в Замогилье было поручено мне и Скрипке. Поскольку Себежский район - это уже граница с Белоруссией и бывшей Латгалией, то есть путь недальний, решили выезжать засветло.

Остаток рабочего дня прошел в составлении планов и уточнении маршрута. В хлопотах перед командировкой я чуть не забыла о приглашении Голяка. Уже причесывала волосы, когда в кабинет заглянул Соболин.

– Ну представляешь, как не везет семье Карачаевцева,- поделился Вовка.

– А что еще случилось? Марианне стало хуже?

– Да нет, Цаплиной как раз лучше: мы раз в два часа в больницу звоним, справляемся о ее самочувствии.

– А тогда что?

– Да я сейчас только что информацию на ленточку поставил о пожаре. Представляешь, загорелась коммуналка этажом выше квартиры Карачаевцева. И такой сильный пожар случился, что если бы машины не приехали вовремя, прогорели бы перекрытия и от квартиры начрева остался бы пшик.

– Жертвы есть?- похолодела я.

– Да, одна старушка отравилась угарным газом. В принципе, мы такие мелочевые информации не ставим на ленту, но сегодня: то история с Цаплиной, то пожар по соседству...

***

Подходя к "Тамбовским ночам", я заметила во дворе синий "мерседес". Правое крыло и часть бампера - помяты...

Голяк снова был подшофе.

– А, Валечка, как хорошо, что вы откликнулись на мое предложение. Заказывайте себе, что хотите, денег у меня сегодня - немерено. А будет скоро еще больше.

– Что, в рулетку выиграли?

– Берите круче, Валенька. Разве в рулетку много выиграешь? В рулетку можно только много проиграть. Нет, тут фортуна!

Тут такой контракт! Такие деньги...

И Голяк вытащил из папки пачку документов и потряс ею. Я могла на крови поклясться, что уже знала - с кем этот контракт и о чем.

Так оно и было. Московская компания сотовой связи "Сотка" заключала договор о рекламном и информационном обслуживании с фирмой "Телескоп", входящей в холдинг "Голяк продакшн".

Я незаметно включила в сумочке диктофон:

– Простите, Рустам, а вы случайно не знаете, кто такой Калугин?

ПО

– С каких это пор рыженьких женщин стали интересовать такие фигуры, как Калугин?

– С тех пор, как рыжие стали горничными. Пыль ли вытираю, цветы ли поливаю, только и слышу со всех сторон - Калугин, Калугин... Кто это?

– Калугин - это босс. Взять твоего же Карачаевцева. Он думает, что он босс.

А на самом деле сам давно сидит на крючке у Калугина. Василий думает, что он - начрев? Это Калугин - начрев, и от него зависит, чем Василий будет завтра. Цаплина считает, что у нее независимая газета? Это от Калугина зависит, какую дозу свободы дать ее "Тик-таку".

Все! Лучше бы он о Марианне - ни слова!

– А Марианнино ДТП - ваших рук дело?

Голяк осоловело уставился на меня.

– Это ведь ваш помятый "мере" стоит во дворе? И не отпирайтесь - вы же сами меня на нем вчера домой везли, никаких вмятин не было.

На лице Голяка было такое неподдельное удивление и разочарование, словно вместо конфеты ему подсунули пустой фантик.

– А пожар сегодняшний на Дворцовой набережной? А угрозы старикам? Для кого стараетесь квартиру заполучить? Для Пчелки на?

Голяк вдруг разозлился:

– А хоть и для Пчелкина. Услуга за услугу. Такой контракт даром, что ли, можно заполучить?

– А то, что старуха задохнулась в дыму? А то, что Цаплина и Чичикова лежат в больнице? А то, что четверо стариков из коммуналки, которую вы с Зайчиковым расселили для начрева, погибли или пропали без вести?..

– Ты кто?- набычился Голяк.

– Ну уж никак не горничная!

– А кто?

– Журналистка! Из "Золотой пули".

И так все это не спущу!