Чтение онлайн

– Как неприятно,- расстроилась Нина Викторовна.

– Да,- продолжала я врать.- Только-только надумала зимние сапоги новые купить. А тут еще у Манюни день рождения грядет... В общем, мне, к сожалению, не до походов в гости. Надо работу временную искать. Хоть горничной. А потом - выкручусь...

У меня даже ладони вспотели от всей этой словесной гадости. А Нина Викторовна вдруг обрадовалась:

– Валечка, как удачно, что вы позвонили сейчас, а не днем позже. Кажется, я смогу помочь. Не расстраивайтесь. Погуляйте, почитайте, обновите блузку моим воротничком - у молодых женщин от этого должно улучшиться настроение. Завтра я позвоню вам сама.

***

Обнорского в Агентстве не было, он срочно улетел в Москву и должен был вернуться только к вечеру. О Нине Викторовне я рассказала Скрипке, который из моего сбивчивого повествования сделал вывод, что у меня - маленький, но все же шанс. Впрочем, о том, как использовать этот шанс, я не имела ни малейшего представления. И продолжала целый день заниматься мониторингом.

А на второй день позвонила Нина Викторовна:

– Валя, вам ужасно повезло. Марианна Цаплина ищет горничную (ее предыдущая девушка - такой ужас!- попала в аварию) и готова с вами встретиться...

"Ну вот и все!" - подумала я. Хотя что "все" - не понимала сама. Но, как последняя гадина, радостно затрещала в трубку:

– Нина Викторовна, вы - моя спасительница!

– Ну что за глупости, Валя! Мне это ничего не стоило: вы же знаете мои отношения с семьей Карачаевцева.

Я знала, и от этой своей подлости мне стало еще горше. Однако я тут же взяла себя в руки:

– А Цаплина - она какая?

– Ну, Марианна всегда была своевольной и капризной. А работа редактором газеты "Тик-так" только усилила ее диктаторские замашки. Разве такая жена нужна Василию?

Завела целый дом охранников, прислуги - сама макароны отварить не может. Ну да, может, вам это и на руку - вы же девушка хозяйственная, должны понравиться этой росомахе.

"Ага, хозяйственная",- вспомнила я пыль по углам в собственной квартире.

– В общем, как устроитесь, забегайте ко мне в гости,- продолжала милая учительница.- Чайку попьем.

Я с благодарностью пообещала.

***

Утром я впервые пришла в дом Карачаевцева. Суровый охранник на входе придирчиво посмотрел на меня, потом позвонил по радиотелефону:

– Марианна Андреевна, к вам!..

Только после этого пропустил меня внутрь лестничной площадки, отделанной мрамором.

Квартира располагалась на втором этаже, где меня препроводили к еще одному охраннику - молодому, нагловатого вида, амбалу.

Марианна Цагашна встретила меня достаточно благосклонно.

– Мне сказали, что вы работали в Российской национальной библиотеке.

– Да,- скромно потупилась я.- Но той Библиотеки больше нет, она прекратила свое существование с тех пор, как на Московском проспекте открылось новое здание.

– Разве там плохо?- рассеянно спросила она.

Я едва не ляпнула, что по помпезности интерьеров оно напоминает лестничную площадку этого дома, но вовремя сообразила, что вопрос был задан скорее риторически и судьба Библиотеки Цаплину не волнует.

– У вас редкий цвет волос. Цвет меди,- задумчиво разглядывая мою шевелюру, сказала Марианна.- Как вы думаете, если я куплю похожую краску, мне пойдет?

Не могу сказать, что Марианна была откровенной красавицей, но некая чертовщинка в ней определенно была. По всему - она умела нравиться и создавать впечатление. К тому же на свои сорок она не выглядела.

Моя новая хозяйка лениво вела меня по квартире, перечисляя обязанности горничной. За 50 долларов в неделю я должна была поддерживать порядок в комнатах, носить белье в прачечную, гладить, поливать цветы, заботиться о сантехнике, готовить полуфабрикаты на ужин, выгуливать таксу по кличке Бакс. Наставления были подробные - поливать пальмы только теплой водой, с особой осторожностью стирать пыль с антикварных часов и безделушек на камине, не позволять Баксику грызть ножки кресел.

Я шла за Марианной и думала о том, что такое можно увидеть разве что в залах Эрмитажа. Не хватало только стеклянных витрин и табличек с названиями экспонатов.

Все остальное, включая наборный паркет и картины в багетных рамках, имелось в изобилии. Здесь был даже зимний сад, где стоял бильярдный стол.

Напоследок Марианна продемонстрировала мне ванную, размеры и сантехника которой потрясли меня, и сказала:

– Надеюсь, Валя, вы справитесь. С завтрашнего дня можете приступать к работе.

***

Узнав о том, что я принята горничной в квартиру Карачаевцева, Агеева ехидно заметила, что белая наколка исключительно подойдет к моим волосам. У Завгородней это известие вызвало иную реакцию.

– На твоем месте, Горностаева, должна была быть я,- сказала она, потягиваясь в кресле.

– Ты это к тому, что Карачаевцев не устоял бы перед твоей неотразимой красотой?- спросила я, глядя на ее безукоризненные ноги.

– А то!- ответила Светка.

Скрипка выглядел грустным и напутствовал меня словами;

– Ты там смотри, опять не учуди чего-нибудь.

Я пообещала, что прыжков с яхты больше не повторится, и подумала о том, что, возможно, Нина Викторовна была права, и иногда Леша бывает "славным".

Обнорский зазвал меня к себе в кабинет и извлек из бара шершавую бутылку коллекционного коньяка:

– Ну, Горностаева, я на тебя надеюсь,- сказал он, наполняя рюмку и подавая ее мне.- Помни, что нужны не эмоции, а факты, без которых у нас ничего не получится.

Постарайся добыть их.

– Андрей Викторович! Вы, кажется, путаете меня с Джеком Бердоном из "Всей королевской рати". Я тоже люблю этот роман и помню, что "всегда что-то есть", но начрев Карачаевцев явно не тянет на судью Ирвина.

С этими словами, которые мне и самой показались немного напыщенными, я залпом выпила коньяк. Он был восхитительным.

***

На следующее утро, собираясь в дом начрева, я вспомнила, что горничная Лолиты в телевизионной рекламе стирает белье "Бимаксом", а потому "Лола всегда прекрасна".

Вряд ли эта информация могла мне сейчас пригодиться, но пути назад уже не было.

Прямо в плаще я прошла в дальнюю комнату и переоделась уже там. Марианна мне позволила пользоваться своим шкафом, и я повесила шелковую красную блузку с воротничком Нины Викторовны на плечики среди вещей хозяйки. Платьев и блузок у Цаплиной было немерено, из гардероба шел стойкий запах ее духов. Я не могла вспомнить французское название, но запах был дорогим и волнующим - из красивой, безбедной жизни.