Чтение онлайн

– Нет, сэр, не оказалось.

Мейсон спросил добродушно, как бы беседуя с ней:

– Таким образом вы узнали о том, что разгуливаете во сне по ночам вот уже недель шесть, а то и два месяца, Эдна?

За столом окружного прокурора возбужденно шептались, наспех устроив совещание. Вопрос Мейсона ускользнул от их ушей. Эдна Хаммер, чья мысль все еще находилась в оцепенелом состоянии, после дерзкого заявления Мейсона, где он так бесцеремонно раскрыл их заговор, оказалась застигнутой врасплох.

– Да, сэр,- подтвердила она машинально.

Только судья Маркхэм оказался тем, кто в полной мере уяснил всю важность заданного вопроса и полученного ответа. Он подался вперед, чтобы пристально взглянуть на свидетельницу, и спросил:

– Так каков был ваш ответ?

– Да, сэр,- сказала она и, затем внезапно спохватившись, залепетала: О, я имела в виду не это... Я не...

– А что вы имели в виду, Эдна?
– уточнил Мейсон.

– Что это? Что такое?
– завопил Гамильтон Бюргер, вскакивая с места.Возражаю. Вопрос не соответствует процедуре перекрестного допроса!

– Вопрос, касающийся ее лунатизма, уже задан, и на него получен ответ,- заявил Мейсон.- Сейчас я предоставил ей возможность объяснить, что она имела в виду, отвечая на мой вопрос.

– А я возражаю.

– Очень хорошо, ваша честь, я снимаю последний вопрос. Достаточно и того, что она ответила на мой первый,- ответил Мейсон.

Бюргер с негодующим видом медленно опустился на стул. Мейсон спросил все тем же задушевным тоном:

– Вошло ли у вас в привычку время от времени использовать эту нишу под крышкой кофейного столика как тайник, где вы прятали некоторые вещи, Эдна?

– Да, сэр, вошло в привычку.

– Поэтому, когда вы заперли ящик буфета вечером тринадцатого и отправились спать с засевшей в голове мыслью, что ваш дядя, возможно, достает этот нож, когда разгуливает во сне, то когда и сами подверглись воздействию лунатизма, подсознательно не веря, что замок на ящике надежная гарантия того, что нож не попадет в руки дяди, то взяли нож из ящика и спрятали его в нише под крышкой кофейного столика, причем ровно в пятнадцать минут первого ночи, не так ли?

– Возражаю!
– воскликнул Бюргер.- Вопрос не соответствует процедуре перекрестного допроса. Носит предположительный характер. Задан не по существу. Не имеет под собой никакого основания.

– Напротив, вопрос глубоко обоснован,- заверил Мейсон суд.Свидетельница показала, что заперла ящик буфета, показала, что видела нож утром тринадцатого, как и то, что в следующий раз увидела этот нож утром четырнадцатого. Я вправе допросить ее, чтобы доказать, что она, возможно, видела этот нож еще раньше утром четырнадцатого, а именно тогда, когда доставала его из ящика.

– Но,- возразил Бюргер,- если она сделала это в состоянии лунатизма, то как она может знать о том, что вытащила нож из ящика?

– В этом случае,- ответил Мейсон,- ей достаточно будет сказать: не знаю.

Судья Маркхэм кивнул:

– Возражение обвинения не принимается. Эдна Хаммер ответила чуть не плача:

– Я не знаю.

Мейсон сделал жест, как бы подводя чету.

– У меня все,- заявил он.

Гамильтон Бюргер обменялся взглядом с молодым Блэйном, затем они вновь вполголоса возобновили консультацию.

– Еще вопросы будут?
– спросил у них судья Маркхэм.

– Прошу прощения, если мы попросим у высокого суда предоставить нам еще две-три минуты на размышление,- ответил Бюргер,- так как дело в целом приобрело неожиданный оборот.

Блэйн что-то неистово ему зашептал, но Бюргер медленно покачал головой, затем спустя момент сказал:

– Хорошо, воспользуюсь предоставленным нам правом и задам мисс Хаммер несколько вопросов. Как я понял, вы признались, что подвержены лунатизму, мисс Хаммер?

– Да, призналась.

– Когда вы впервые узнали о том, что разгуливаете во сне?

– Недель шесть назад, а может, и два месяца. А возможно, и немного раньше.

– А как вы это обнаружили?

– Я беспокоилась о некоторых важных бумагах дяди Питера. Он оставил их на письменном столе в гостиной. Я сказала ему, что не думаю, что это для них подходящее место, но он ответил, что все нормально и их там никто не тронет. Я отправилась спать, глубоко обеспокоенная этим, и утром, когда встала, бумаги оказались у меня под подушкой.

Бюргер повернулся к Блэйну, словно говоря всем своим видом: ну что, разве я не прав? Тот поежился, явно испытывая смущение, и шепотом сказал Бюргеру еще что-то. Бюргер вновь обернулся к Эдне:

– Почему вы не сказали нам об этом?

– Меня никто не спрашивал.

– И именно тогда достали эту книгу о лунатизме?

– Выписала ее, да, тогда.

– Почему?

– Потому что хотела изучить ее и выяснить, смогу ли я сама излечиться, а также убедиться - наследственное это у меня или нет. Иными словами, тяготеет ли надо мной проклятие предков.

– А сами между тем продолжали разгуливать по ночам во сне?

– Да.

Бюргер со свирепым видом повернулся к Блэйну. Мейсон, глядя через пространство, разделяющее столы защиты и обвинения, ухмыльнулся, когда оба юриста шепотом вступили между собой в горячий спор. Доносившиеся до него свистящие и шипящие звуки не давали возможности разобрать, о чем шла речь, но были достаточно громкими, чтобы судить о том, что Бюргер раздражен до предела.

– У нас все!
– скорее огрызнулся он, чем объявил, невзирая на все возражения, нашептываемые Блэйном.

– У вас не возникло в связи с вопросами обвинения желания продолжить допрос свидетельницы?
– спросил у Мейсона судья Маркхэм.

Мейсон покачал головой:

– Нет, ваша честь, я вполне удовлетворен показаниями свидетельницы в той форме, как она их изложила.

– На этом все, мисс Хаммер,- объявил судья.- Вызывайте вашего следующего свидетеля, мистер Бюргер.

– Вызывается Джеральд Харрис.

Тот взглянул сочувствующим взглядом на Эдну Хаммер, когда вышел для дачи показаний. Она ответила ему вымученной улыбкой. После того как Харриса привели к присяге, Бюргер, оставив без внимания предупреждающий шепот Блэйна, приступил к допросу: