Чтение онлайн

– Возможно, говорил.

– Тогда, по горячим следам, ваша память должна была хранить события минувшей ночи или утра более свежими или яркими, чем сейчас, что вы на это скажете?

– Скажу, что это не так.

– Что не так?

– Мои воспоминания не были тогда самыми отчетливыми.

– Следует ли понимать это так, что ваша память становится крепче только со временем?

– В этом случае - да.

– Потому что когда вы узнали, что убийство, по мнению экспертов, было совершено приблизительно около трех часов, ваша память окрепла настолько, что поменяла местами стрелки часов, чтобы дать вам возможность с блеском выступить в роли свидетеля и...

Судья Маркхэм стукнул молоточком:

– Считаю, господин защитник, что упоминание о том, "чтобы с блеском выступить", вряд ли является уместным.

– Я хочу указать на мотив, которым руководствовался свидетель.

– Это не так!
– воскликнул Дункан.- Теперь я точно знаю, что было три часа утра. Полностью исключается, что на часах было пятнадцать минут первого.

– У вас хорошее зрение?
– спросил Мейсон.

– Очень хорошее.

– И четырнадцатого утром с глазами все было в порядке?

– Конечно!

– Вы носите очки, не так ли?

– Да, я пользуюсь очками вот уже тридцать пять лет.

– И в то время, к которому относятся ваши показания, также носили очки?

– Да.

– Вы надели очки, когда встали с кровати и подошли к окну?

– Нет... Впрочем, да, надел. Думаю, что должен был надеть.

– Если надели очки, то для чего?

– Чтобы смотреть через них, конечно.

Еще раз по залу суда прокатился смешок, но в этот раз в поведении Мейсона было нечто такое, что оживление затихло еще до того, как судебный пристав успел стукнуть молоточком, чтобы восстановить порядок.

– Из ваших слов следует,- задал вопрос Мейсон,- что когда вы были разбужены злоумышленником, рыскающим возле вашей комнаты под покровом ночи, то первое, что вы сделали, проснувшись, это надели очки, чтобы все разглядеть как можно отчетливей, это верно?

– А что здесь необычного?

– Совсем ничего, мистер Дункан, просто я спрашиваю, так ли все было на самом деле?

– Да, полагаю, что так.

– Иными словами, вы знали, что без очков ничего не увидите.

– Я этого не говорил.

– Не говорили,- согласился Мейсон, улыбаясь,- но все ваши действия подтверждают это лучше всяких слов. Вы надели очки, потому что знали - без них разглядеть что-либо вам вряд ли удастся. Разве я не прав?

– Конечно, в очках я вижу лучше.

– И вы знали, что без них ничего не сможете разглядеть на большом расстоянии, согласны с этим?

– С очками мое зрение немного острее, чем без них.

– А с очками ваше зрение вполне нормальное?
– спросил Мейсон.

– Ода!

– Можете ли сказать, что безупречное?

– Я бы сказал, вполне нормальное.

– Полностью нормальное?

– С учетом того, что вы имеете в виду,- да.

– Тогда почему,- спросил Мейсон, указывая пальцем на Дункана,- сразу после того, как вы дали показания окружному прокурору о том, что видели, вас отправили к окулисту, чтобы подобрать вам новые очки?

Бюргер воскликнул:

– Он не получал никаких указаний насчет окулиста! Это наглая инсинуация!

– Так почему вы сделали это?
– продолжал допытываться Мейсон.

– Я не сказал, что ходил к окулисту. Мейсон, стукнув кулаком по столу, воскликнул:

– Это я говорю, что вы ходили! Зачем вы сделали это? Дункан явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Затем,- ответил он,- что захотел, вот и все!

– Почему вы захотели?

– Я давно собирался сходить к окулисту, да все не было времени. Я всегда слишком занят. Надеюсь, вы понимаете, сколько дел у такого адвоката, как я.

– О,- заметил Мейсон,- значит, вы некоторое время не меняли очки?

– Да, не менял.

– Вы слишком заняты для этого?

– Да, слишком занят.

– И как долго вы были весь в делах?

– Не один год.

– И вы не меняли очки все это время, пока были слишком заняты работой?

– По большей части - да.

– Тогда выходит, что вы не меняли очки вот уже много лет, так?

– Да... Впрочем, нет, я имею в виду...

– Меня не интересует, что вы имеете в виду. Мне нужны только факты. Ответьте, как давно вы не меняли очки?

– Затрудняюсь ответить.

– Когда вы последний раз подбирали очки до четырнадцатого числа этого месяца?

– Этого я вам не могу сказать.

– Возможно, лет пять тому назад?

– Не знаю.

– Тогда, может, десять лет тому назад?

– Нет, это слишком давно.

– И первая вещь, которую вы сделали после того, как рассказали окружному прокурору о том, что видели,- это отправились на консультацию к окулисту и подобрали новые очки. Разве это не правда?

– Это было не первое, что я сделал.

– Но тогда одна из первых вещей, сделанных вами,- так?

– Не знаю.

– Но в тот же вечер, когда вышли от окружного прокурора?

– Да, в тот же вечер.

– И вы сразу же застали окулиста в его кабинете.

– Да, застал.

На губах Мейсона играла зловещая улыбка.

– Вы застали его там, мистер Дункан, потому что позвонили ему заранее и договорились, чтобы он вас принял, разве это не правда?

Дункан смешался на момент, а затем ответил:

– Нет, я не звонил окулисту.

Мейсон нахмурился, как бы размышляя, а затем с торжеством спросил:

– А кто же звонил ему? Блэйн вскочил с места.

– Ваша честь,- заявил он,- возражаю, так как этот вопрос не по существу, неправильно сформулирован и направлен на то, чтобы отвлечь внимание присяжных. Какая разница - кто звонил окулисту?

– Разница есть, учитывая ответы, которые дает свидетель,- возразил Перри Мейсон.- Это свидетель, который сам адвокат. Я вправе подвергнуть сомнению его показания, выяснив, в каком состоянии находилось зрение свидетеля тогда, когда он наблюдал своими глазами то, о чем говорит на суде. Он сам признался, что нуждается в очках, признался, что очки, которые носил, ему не вполне подходили, причем вот уже не один год. Я вправе также выяснить, какую цель он преследует, давая такие уклончивые ответы.