Чтение онлайн

– И как же вы собираетесь содействовать этому?
– задал вопрос адвокат.

– Хочу забрать из суда все свои иски. Это полностью расчистит ему дорогу. Окончательное решение о разводе уже вынесено, и если я заберу свои бумаги, тогда ему больше никто не помешает жениться, разве не так?

Мейсон не ответил прямо на ее вопрос, но спросил в свою очередь:

– И сколько же вы хотите откупного?

– Что заставляет вас думать, что я чего-то ожидаю взамен?

– Неужели я ошибся?

– Я не меркантильна. Мне не нужны деньги Питера, но я ничего не умею. У меня нет профессии. Нет никаких навыков. Не могу даже печатать на машинке или стенографировать.

– Сколько?
– повторил Мейсон.

В ее глазах вспыхнуло что-то и тут же погасло.

– А сколько вы намерены предложить?
– притворно-застенчиво спросила она.

– Я не могу делать никаких предложений.

– Но вы можете предложить то, что Питер хотел бы мне выплатить, или не можете?

– Нет, не могу.

– Я бы взяла двести тысяч долларов наличными. Это обеспечило бы мне тот образ жизни, к которому я привыкла еще при Питере.

– Не стремитесь к этому,- заявил ей Мейсон.- Овчинка не стоит выделки.

– Что не стоит?

– Стремиться обеспечить себе жизнь за такую цену.

– Вы что, пытаетесь учить меня, как жить?
– вспыхнула она. Он покачал головой:

– Нет, я пытаюсь объяснить вам, чего вы не сможете получить.

– А чего я не смогу получить?

– Двести тысяч долларов.

– Не знаю,- заявила она, быстро проведя пальцем по складкам платья,как я могу обойтись меньшей суммой?

– Вы же сейчас получаете пятнадцать сотен в месяц. Допустим, что и впредь вы будете довольствоваться этим. Пожалуй, это немного лучше, чем пухленькая сумма. У вас будет фиксированный месячный доход, и вы ни от кого не будете зависеть.

– И как долго это может продолжаться?

– До бесконечности,- ответил Мейсон,- если, конечно, вы не выйдете замуж.

– Нет,- возразила она,- я не хочу тянуть соки из Питера подобным образом. Я предпочла бы оговорить единовременную небольшую выплату - и покончить с этим.

– Что вы предполагаете под "небольшой выплатой"?

– Двести тысяч долларов.

Мейсон покачал головой с самым прискорбным видом:

– Нет, я даже не могу сообщить вам, что мой клиент вообще намерен выложить откупные. С вами настолько приятно было иметь дело все это время, что рискну намекнуть, я действительно думаю, что для вас лучше оставить эти пятнадцать сотен в месяц. С прицелом в отдаленное будущее вы окажетесь в лучшем положении, чем если вам удастся выторговать большую сумму сразу.

– Предположим, я запрошу меньше.

– И сколько же?

– Я назову низший предел, мистер Мейсон. Сто тысяч долларов. Мейсон зевнул, прикрыв из вежливости рот ладонью, и отрицательно покачал головой.

– Ну, знаете, с вами очень трудно иметь дело.

– Ну тогда,- посоветовал Мейсон,- наймите адвоката, если я вас не устраиваю, и действуйте через него.

– Я не хочу делиться с адвокатом.

Мейсон пожал плечами. Она внезапно швырнула сигарету на пол, наступила на нее, вскочила с места и потребовала:

– Ну, так что вы предлагаете? Что вы сидите, как жук на бревне. У меня есть и другие дела, которые не ждут.

– Какие?
– поинтересовался он, поднимая брови.

– Вас это, черт побери, не касается. Так сделайте мне предложение.

– Насчет чего?

– Насчет того, чтобы я начисто вышла из игры.

– А вы выйдете?

– Вы что, не слышали?

– И не будете больше беспокоить Питера Кента и пытаться увидеть его?

– Если только он не надумает вновь развестись уже с новой женой. Мейсон покачал головой и медленно ответил:

– Нет, полагаю, мой клиент передумал жениться. Не далее как вчера он упомянул, как вы были прекрасны. Вполне возможно, он захочет помириться с вами и сойтись снова.

– Не нужно мне никакого примирения и никаких "снова". Слушайте! сказала она, все еще стоя. Ее глаза заблестели, щеки вспыхнули.- Я читала в газетах отчеты о сегодняшнем судебном заседании.

– Ну и что из этого?
– спросил Мейсон.

– А то, что Мэддокса спрашивали про телефонный звонок.

– Дальше?

– А дальше, допустим, вы сможете уличить его во лжи?

– Это дало бы,- признался Мейсон,- мне довольно весомое доказательство.

– Тогда, предположим, я занимаю свидетельскую трибуну и подтверждаю, что он звонил мне по телефону. Во сколько вы бы оценили такую услугу?

– Не дал бы за нее ни единого цента,- ответил Мейсон.- Мы не собираемся покупать ложные показания от кого бы то ни было.

– А что, если это правда?

– Правда?

– Я пока еще не собираюсь отвечать на этот вопрос.

– Когда окажетесь на свидетельской трибуне,- предупредил Мейсон,- вам придется на него ответить.

– И я отвечу, но только так, как сочту нужным,- огрызнулась она и, подойдя к углу его стола, стукнула кулаком: - Не думайте, что вам удастся "взять меня на пушку", мистер Мейсон!

– Надеюсь, вы не хотите сказать, что дадите ложные показания?

– Не надейтесь! Конечно дам. Меня тошнит от мужчин. Они, с одной стороны, лгут нам, женщинам, а с другой стороны, когда лгать пытается женщина,- ее обвиняют во всех смертных грехах... Дайте мне пятьдесят тысяч.

Мейсон покачал головой. Она стиснула кулачки.

– Я бы мог попробовать уговорить моего клиента на двадцать пять тысяч,- медленно ответил Мейсон.

– Не сомневаюсь, что он заплатит, если вы ему посоветуете.

– Я попытаюсь с ним договориться, но только если вы честно расскажете все на суде.

– Это сделка?
– спросила она. Он кивнул.

– Будьте вы прокляты!
– вырвалось у нее.- Я ненавижу вас! Если бы Питер не сидел в тюрьме по обвинению, я бы отправилась к нему и вытрясла из него двести тысяч до единого цента. Даже больше.