Чтение онлайн

– Тихо, - шикнул страж, - тихо. Не волнуйтесь, мы все осмотрим.

– Да как не волноваться? Девка возможно архимага убила, вы сами-то уверены, что сладите с ней? Мы для нее, как ковер, об нас только и можно что ноги вытирать. Ковер! Ковер!

– Да успокойтесь вы! Если она там, то все услышит и сбежит…

– Да пожалуйста - лишь бы убралась подальше!

Я тут глотку разрываю, только попробуй не проснуться! Только попробуй попасться!

– Арчи, карауль на улице, - распорядился капитан, - если что увидишь, используй бомбу. Декан, ты будь здесь на первом с хозяином, я осмотрю второй.

Идеально. Даже лучше, чем я мог вообразить. Все трое в разных местах. Да и меня вряд ли подозревают. Но если поймают ее: все накроется. Она настучит и… Черт, без риска все же никак.

Капитан с клинком наготове мягко пошел по ступеням. Первый лестничный марш. Намбо поджал губы. Капитан свернул на второй, скрылся из виду, Намбо теперь следил за его передвижением по свету от факела. И когда свет, все удаляющийся и удаляющийся, исчез, Намбо стиснул руки под столом и затаил дыхание.

Вошел.

Ждать пришлось недолго. Вновь показался свет и несколько секунд спустя бегом спустился капитан.

– Пусто, - заключил он. Из его виска выплыла видимая только Намбо полоска надежды. Намбо поглотил ее телом без особой радости: слишком уж был взволнован.
–  Там никого. Окно я закрыл и вам, хозяин, советую не открывать его в ближайшее время, по крайней мере ночью. Опасный преступник на свободе.
–  Капитан сунул руку под нагрудник и извлек из внутреннего кармана пергамент и перо.
–  Как вас зовут?

– Намбо… - Намбо кашлянул, - Хенк… я Хенк Зелмекис. А для чего вам мое имя?

– Для списка. Мы вносим каждого опрошенного в чистый пергамент.

– Тот самый, который показывает, врет ли человек?

– Именно.

Дерьмо!

– Это же здорово!
–  воскликнул Намбо.
–  С его помощью вы тотчас можете понять, врал ли вам человек и…

– Нет, не совсем, - перебил капитан.
–  Его активировать могут только маги. Люди слишком часто обманывают по пустякам. Маги сделают так, чтобы в расчет бралось только вранье, касающееся беглянки… Мы все узнаем не раньше, чем завтра на рассвете. Но сомневаюсь, что простые люди станут врать. Мы ищем ни какого-то наглеца, укравшего алмаз императора, а того, кто подставил весь Хоруин, уничтожил его главную защиту.

Намбо осторожно кивнул.

– Ладно, - сказал капитан, - мы пойдем. Спасибо вам за помощь, закрывайте окна и берегите себя.

– Удачи вам, - слабо отозвался Намбо.

А ведь капитан этот хороший человек и говорит все по делу. Надо было сразу сдать ту стерву, теперь попал по самое не хочу. Идиот. Завтра откроется правда, и за мной вернутся. Возможно даже этот же капитан и вместо «берегите себя» назовет меня дерьмом, накинет ошейник и потащит на площадь, где я лишусь головы во второй раз.

Намбо, сутулясь, поднялся наверх, уселся на кровать и вздохнул.

– Ушли?
–  раздалось под ним.

– Поняла-таки намек?
–  Он поднял ноги. Из-под кровати выкатилась Парти, вся в пыли от ковра. Она, морщась, отряхнулась и чихнула.

– Ты бы еще четыре раза повторил «ковер».

– Думал об этом… Зачем ты его убила, архимага? И как? Я занесен в чистый пергамент, на рассвете за мной придут. Осталось несколько часов, и я хочу знать, зачем сломал себе жизнь?

Парти долго молчала, то поднимая взгляд на Намбо, то опуская в пол, потирала ладони, пожимала губами, а потом резко встала.

– Магия имеет свою цену - жизни. Грелон был могущественным не просто так, по велению императора на каждом теле перед казнью, где бы то ни было в Хоруинах, рисовали печать Грелона. И когда преступники умирали, архимаг получал силу.
–  Парти повела плечами.
–  Вполне законный и наиболее гуманный способ. Никого не убиваешь и заряды магии получаешь. Но однажды, десять лет назад, во время столкновения Хоруин с Леншардом, Грелон так много колдовал, что израсходовал все свои запасы. А можно ли творить волшебство без запасов? Конечно. Но тогда волшебство само возьмет свою цену. При помощи Грелона Хоруин одолел врага, но на следующий день в стране разгорелась эпидемия кори, унесшая за два года почти треть населения. Среди погибших была моя мать, две тети, три дяди, друзья…

У меня и самого корь отняла дюжину знакомых, но кто бы мог подумать, что тут замешана магия и главный защитник Хоруин.

– Месть, значит, - заключил Намбо.
–  А как? Архимаг ведь был неуязвим.

– Почти неуязвим. Его не брали яды, мечи и стрелы, но у него была одна слабость - семья.

– Ты шантажом заставила его убить себя?

Парти отвернулась.

– Нет. Я напоила Грелона ядом. А после обманула его наивную дочь. Она пришла к отцу и использовала заклинание, которое я ей дала. Заклинание сняло его защиту, он стал уязвимым. Девчонка думала, что заклинание удивит отца. Уверена, оно удивило, он и пикнуть не успел, как отправился на тот свет. Мой яд сработал.

Красиво, но жестоко, слишком жестоко.

– У тебя нет сердца, - сказал Намбо, испытывая одновременно и отвращение, и восхищение. Придумать подобное мог только настоящий гений.
–  Значит, все из-за мести?

Парти взмахом расправила накидку.

– Одевайся, - велела Парти.
–  Раз ты внесен в чистый пергамент, тебе нельзя здесь оставаться. Ты помог мне, пусть и по дурости, и я помогу тебе. Ты пойдешь со мной, я выведу тебя из столицы, а если понадобится и из страны.

– Но…

Парти подняла руку.

– Не трать время на болтовню. Пойдем пешком, и быстро - береги воздух, пригодится.
–  Она застегнула накидку и пробежалась взглядом по Намбо.
–  Ты хоть и сухой, но на вид явный любитель выпивать. Дыхалки у таких не важные, спустятся по лестнице и уже отдышка. Пш-п… Пш-ш…

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты стерва?

– И сука, и падаль, и гниль, и много других любезностей. Одевайся, или я уйду без тебя.

– Да пожалуйста!

– Хочешь на плаху?

Намбо не хотел, больше всего на свете не хотел снова оказаться там, снова почувствовать, как кадык упирается в дугообразный брус, увидеть под собой отрубленные головы, услышать над затылком свист топора и попасть в то странное место. А потом вернуться в другое тело, которое возможно будет даже хуже этого.

В груди у Намбо неприятно екнуло.

С чего я вообще взял, что вернусь? Что если в следующий раз темнота будет последним, что я увижу?

Он спрыгнул с кровати, его трясло изнутри.