Чтение онлайн

– Желз?

– Ему плевать. На меня и на тебя.

– Опять ты об этом, - вздохнула мама.
–  Пойми, Желз, у папы очень важная работа.

– Такая важная, что он даже не хочет со мной поиграть? Другие отцы играют со своими детьми. Даже отец Магла на прошлой неделе гонял с ним камень.

– Желз, есть вещи намного, намного важнее игр.
–  Она опустилась возле него на колени, мягко ущипнула за щеки.
–  Ну и чего ты хмуришься? Помнишь, что я говорила? «Кто долго хмуриться и на других дуется, тому ничегошеньки не видать, его удача и счастья сдуются». Иди сходи к папе, расскажи, как поколо… проучил Магла. Колотить других не хорошо, запомни это. Давай иди.

Желз помотал головой.

– Сходишь, и угощу тебя шоколадом.

– Шоколадом?
–  Глаза у Желза загорелись. Сильнее сражений на палках и клубничного варенья он любил только шоколад.
–  Ладно, схожу, но только из-за шоколада.

– Только из-за шоколада, - весело согласилась мама.

Желз спрыгнул со стула, подбежал к тазику с водой, взял мыло. Мыло пахло дымом. Потер в ладошках, сполоснул, затем щедро намылил лицо, смыл и вытерся колючим полотенцем. Чистый и свежий, он поскакал по лестнице наверх. Дверь в кабинет отца была закрыта, и Желз минуты две простоял, собираясь с мыслями. С матерью он всегда ладил, с ней чувствовал себя легким и свободным, а с отцом его словно что-то невидимое запирало изнутри. Он боялся сказать лишнее, глупо пошутить или поделиться тем, чем занята голова.

Наконец он постучал - три тихих удара - и, не дожидаясь ответа, вошел.

– Можно?
–  осторожно спросил он.

Владлен Дикорь сидел в кресле и смотрел на растянутый в руках пергамент. Владлен был широкоплечий, полысевший, с мохнатыми бровями и козлиной бородкой, удлиняющей и без того вытянутое морщинистое лицо.

– А ты хочешь?
–  Отец поднял взгляд, улыбнулся.
–  Мать заставила, да? Пироги? Варенье?

– Шоколад, - слабо отозвался Желз.

– Хм. Знаешь, чем я занимаюсь?

– Чем-то очень важным.

– Поди сюда, погляди.

Желз неуверенно подошел, заглянул в пергамент: много линий, много названий, много всего непонятного. И очевидно, подумал Желз, важного.

– Ого!
–  воскликнул он, чтобы не выглядеть в глазах отца совсем дураком.
–  Столько всего! Здорово!

– Хм. Ты не понимаешь, что это за ерунда, верно?

– Не понимаю, - сознался Желз.

– Ничего, - сказал Владлен.
–  Это чертеж, чертеж Огавраша, первый задокументированный.

– А-аа…

– Вот здесь, - Владлен мизинчиком ткнул в пергамент, - видишь, куда я показываю? Это мы. Сейчас мы тут.
–  Желз нахмурился, и Владлен поспешил добавить: - Не буквально. Представь, что над городом кружит орел - высоко-высоко.

– Выше дома?

– Намного.

– Выше башни?

– В десять раз выше башни. Орел парит прямо под облаками, там сильный ветер и… Как думаешь, что увидит орел, если посмотрит вниз?

– Много всего, - отозвался Желз.
–  Дома, башни, деревья, людей.

– А нас с тобой увидит?

– Только… только если мы выйдет из дома.

– Правильно!
–  согласился Владлен.
–  Ведь если мы будем здесь, орел в попытках отыскать нас с неба увидит крышу, увидит очертание дома и лужайку, но не нас. Он не может увидеть сквозь объекты. Понимаешь, о чем я?

Желз нахмурился. Понимать-то, что сквозь стену многого не усмотреть, он понимал, но не мог взять в толк, к чему клонит отец. Владлен между тем снова ткнул мизинцем в карту.

– Что это?

Прямоугольник и овал с какой-то цифрой. Семьдесят… семьдесят четыре. Прям как номер нашего дома. Ого!

– Это семьдесят четвертый дом по Кривой улице, - протараторил Желз. Теперь-то он знал!
–  Это наш дом. А рядом… рядом дом Магла, а следом… следом - Рекина. А здесь… А это что? Что это за черточки? Они прямо под нами и под Маглом, и под Рекиным…

– Ты про пунктир?
–  Что такое «пунктир», Желзу было не ведомо, но Владлен провел пальцем по прямым линиям, непонятно почему разделенным на куски, и все стало на свои места.

– Да! Пунтир всюду!

– Пунк-тир, - по слогам повторил Владлен.
–  Это подземные ходы.

И без того крупные глаза Желза округлились.

– Подземные?

– Они самые. Почему, по-твоему, я прошу тебя не носиться лишний раз? С виду пол крепкий, но на бумаге - того гляди обвалится. Иногда ловлю себя на мысли, Желз, что давние строители - настоящие маги. Ведь то, что дом стоит до сих пор и, в общем, без трещин, никаким другим словом, кроме как волшебство, не объяснить.

Желз поглядел себе под ноги, и его пробрала дрожь. Он представил, как вприпрыжку спускается с лестницы и совершает свой привычный полет - с пятой ступени на пол. Бум! И пол вдруг обваливается. Желз летит вниз, за ним в пропасть падают шкафы, столы и мама…

– Почему ты раньше не говорил?
–  горячо спросил Желз.
–  И почему подземный проход держит весь дом, а меня не выдержит? Я тяжелее, чем думаю?

Владлен захохотал.

– Прости, я тебя надул.

– «Надул»?
–  не понял Желз.

– Немного гиперболизировал.

– Гиперболи…

– Пол не обвалиться из-за твоего бега, но мне ты своим шумом порой мешаешь, понимаешь?
–  Владлен серьезно посмотрел ему в глаза.
–  Мне поручил работу, сложную работу, сам император. Я должен изучить подземные ходы, составить новые карты и рассчитать нагрузку от вышестоящих зданий и сооружений на ходы. И пока, должен тебе признаться, у меня не очень-то получается.

– Не получается?
–  Последние слова стали для Желза откровением. У его отца может что-то не получаться? Он всегда казался Желзу безупречным и всесильным.
–  Давай я тебе помогу?

– Спасибо, Желз. Но все, что ты сейчас можешь сделать, это не мешать мне.

У Желза защипало в глазах, он быстро отвел взгляд.

– Д-да…

– Ступай, Желз.

Желз помедлил.

– А где входы в эти подземные туннели?

– По всему городу, - отозвался отец.
–  Я еще не разобрался, но точно знаю, что один вход - люк - находится немного западнее восточных ворот.

– Но ведь стена длиннющая.

– В месте над люком будем знак, - Владлен откинулся на спинку кресла, но не для того, чтобы отдохнуть: он за чем-то тянулся. Наконец в его руке сверкнул ни то дневник, ни то книга в коричневом кожаном переплете. Владлен ткнул пальцем в узор на обложке.
–  На что это похоже?

Желз прищурился.

– Подойди ближе, - велел Владлен.

Желз послушался. На коже серебром было вытеснено имя Ладед Раки, под именем начинался сложный узор в виде виньетки, в центре которой крупнел символ - лист клена.