Чтение онлайн

Вскоре, Намбо не представлял, сколько времени прошло, а потому решил, что вскоре, клюнуло. Под ним вдруг появилась малиновая река, из ниоткуда материализовался солнечный поплавок и запрыгал на воде. Намбо на миг ощутил руки, дернул удочку. На крючке висел свиток в пестром переливающемся футляре, унизанном бриллиантами и кварцами. Свиток поплыл к Намбо.

Намбо не касался футляра, не снимал колпачок, не разворачивал свиток: все произошло само. Перед лицом завис салатовый пергамент с расчерченной розовыми линиями таблицей, состоящей из наобум раскиданных букв. На первый взгляд наобум. Намбо быстро удалось отыскать слово: надежда. Он отыскал и еще: смерть, любовь, ссора…

И тут в голове у него загромыхал голос: «У тебя был выбор. Ты нашел себя. Не сбывшиеся, разрушенные надежды - отныне твоя еда».

Намбо не успел переварить услышанное, как начался ураган, и взбесившиеся порывы ветра потащили Намбо в малиновую реку. Он пытался закричать, но не мог проронить ни звука, не за что было схватиться. Странное дело, но ветер, обозлившийся на Намбо, совсем не тревожил других рыбаков. Они все так же сидели с удочками в теневых руках, все так же молчали и не двигались, все так же ждали… ждали своей очереди.

Едва Намбо коснулся цветной воды, как почувствовал и руки, и ноги, и лицо, и шею, и противный привкус чеснока во рту, и покалывание в груди, и запахи перегара. Он стоял за барной стойкой, полотенцем вытирал бокалы, перед ним трясся от хохота черно-белый мужик.

– Я ему так и сказал, Хенк, что надо вдолбить по самое очко… Эй, Хенк, ты меня слушаешь? Вдолбить по самое очко…

– Я Намбо, - возразил Намбо, рассматривая свои тощие руки. Затем пальцами прошелся по лицу, костлявому с мелкой колючей щетиной, коснулся жесткой груди, тощей ноги и закашлялся. Все вокруг было черно-белое, полностью пропали цвета.
–  Я Намбо, - повторил он резче, - где, клять, мое тело?

С тех пор прошло сто двадцать девять дней, цвета он так и не стал различать, но к телу привык. Как привык и к своей особенности - питаться чужими надеждами.

Голод всего хуже.

Через приоткрытые створки Намбо слушал тихую ругань ожидавшей его парочки. Ирна просила подождать, когда спустится Намбо, а кавалер ее разумно настаивал на том, что они впустую тратят время. Ведь каким бы хромым не был этот хозяин бара, за десять-то минут он успел бы спуститься даже с четвертого этажа, что говорить о втором.

– Нет, - упрямо отвечала Ирна.
–  Он ради нас напрягается. Представь, что ты хромой. Каждый шаг дается непросто. Вот спускаешься ты, пусть и очень медленно, но спускаешься, открываешь треклятую дверь, а там никого. Ты пыхтел, устал, а там никого.

– Очень даже представляю, люди часто так поступают.

А он не глуп, совсем не глуп.

– Плохие люди.

Какая правильная.

– Умные люди. Какой идиот будет стоять пятнадцать минут на месте и мокнуть, надеясь, что какой-то хромой мужик спустится и откроет им дверь? Мож он вообще подох, а мы тут…

– Не говори так!
–  воскликнула Ирна.
–  Сглазишь ненароком!

– Да кто в эту брехню верит!

– Брехню?
–  тихо переспросила она.

– Я не то хотел сказать…

– Нет, ты сказал как раз то, что хотел! Мои родители верят в эту, как ты сказал, брехню. Я верю в эту брехню. Все мои родственники верят в эту брехню…

– Ничего страшного, я не…

Поторопился я с мнением, он тупица.

– Ничего страшного?!
–  вскинулась Ирна.
–  Ты только что назвал меня и моих родных идиотами!

– Нет. Я такого…

– Молчи.

– Ирна, я, правда, не…

– Молчи. Пожалуйста, молчи. Давай подождем.

Повисло молчание. Намбо приподнялся в кровати, прислушался. Беспощадный дождь барабанил по крышам. Мне их даже жалко - юные, наивные, импульсивные. Я б и правда, пустил их, но голод сильнее.

Намбо подождал еще немного, затем высунулся из окошка и кашлянул.

Ирна первой подняла голову.

– Вы все еще не спус…

– И не спущусь, - перебил он.
–  Я вас обманул. Забавно, да?

Парень стиснул кулаки.

– Вот же…

– Зачем?!
–  выкрикнула Ирна и запустила в стену бара, похожую на тряпку, кофточку.
–  Как можно быть такой… такой… такой мразью?

– И я рад, что вы намокли.

– Ты труп!
–  предупредил парень и подшагнул к двери, подняв ногу для удара.

Этого еще не хватало.

– Моя охрана с тобой не согласится, - сказал Намбо. И парень застыл.
–  Ну же - выбей дверь. Ребята с радостью выбьют тебе пару зубов, а потом… Твоя девушка весьма привлекательна и…

– Я думала, вы хороший человек!
–  почти жалобно воскликнула Ирна, подняла кофту и повернулась к парню.
–  Пойдем, Лон, видеть не хочу этого мерзавца!

Намбо улыбнулся: наконец-то. Из тел Ирны и Лона выделились, как чернила из спрута, видимые только Намбо малиновые струи и поплыли к нему. Он раскрыл рот, хотя мог поглотить и телом, и вкусил. Несбывшиеся надежды всегда пахли чем-то сладким, сегодня - ванилью. На вкус они едва различались, но Намбо казалось, что пьет он теплое топленое молоко.

Как хорошо. Если бы им хватило наглости вернуться, я с радостью впустил бы их и даже накормил за полцены. Ох, как хорошо.

– Ну и где твоя охрана?

Намбо захлопнул рот и медленно повернулся, на всякий случай подняв руки. Перед ним стояла девушка в платье, поверх которого висела накидка, соединенная на шее имперской запонкой. Уменьшенная регалия короны несомненно заинтересовала бы Намбо, не будь в правой руке у гостьи ножа.

– Вышли погулять.
–  Для пущей убедительности Намбо кивнул в сторону окна.

– В такую погоду?

– А что, в такую погоду гулять запрещено?

– Я остановлюсь в твоем баре на день или два, - сказала девушка.
–  Мне нужна койка, еда и ножницы. Не возражаешь?

– Хм.
–  Намбо улыбнулся.
–  Разумно спрашивать, не возражаю ли я, когда в руке лежит сталь.

– Серебро.

– А-а… ну это все меняет. Конечно, не возражаю.

Она поняла буквально. Спрятала нож, стала отстегивать накидку. Намбо кисло усмехнулся.

Грубиянка. Могла бы для приличия подержать нож подольше, а то прямо показывает, что совсем меня не боится.