Чтение онлайн

Джордж Соммерс тяжело поднялся и с привычным пафосом заговорил:

– Дамы и господа, обвинение уже доказало ранее причастность всех собранных в зале обвиняемых к делу наглых, сопровождавшихся шантажом ограблений трёх крупных банков страны. Все члены преступной шайки уже дали признательные показания, обвинительный вердикт по банде уже утверждён Большим Жюри. Цель нынешнего заседания – доказать, что один из членов группы, без согласования с другими, совершил ещё одно преступление, причисляемое законом к наиболее тяжким: преднамеренное и хладнокровное убийство свидетеля по делу. Убийство того, чьё явление в полицию могло бы на начальном этапе пресечь криминальные успехи шайки аферистов-грабителей. Да, обвиняемая имела мотив для убийства Эшли Бартона, но этот мотив ещё более отягчает совершённое ею преступление! Она отравила несчастного не из личной мести, не в состоянии аффекта – она уничтожила его жестоко и продуманно, чтобы скрыть другие преступления, совершаемые и планируемые к совершению её бандой! Бандой, которой она стала руководить железной рукой после ареста основателя группировки нелегалов-мошенников, десятилетия наживавшихся на шантаже, обманах и горе людей. Дина Расс не желала, чтобы её резкому карьерному росту от обычной исполнительницы до атаманши помешал простой человек, и без раздумий избавилась от помехи! Опытной ведьме так просто управиться с человеком без способностей, особенно если в её распоряжении целая лаборатория, нелегально производящая множество сильнодействующих и ядовитых эликсиров, запрещённых к использованию и распространению.

Я докажу, что обвиняемая имела в своём распоряжении тот яд, от которого скончался потерпевший. Что она была возле его дома в тот промежуток времени, который судмедэксперт определил как время убийства, и что именно она, а никто другой, подлила смертельное зелье в стакан жертвы. Докажу, что все вещественные доказательства, найденные на месте преступления, однозначно уличают одного человека – обвиняемую. И на основании бесспорных доказательств ее вины я потребую вынесения смертного приговора.

Закончив речь в звенящей тишине, Соммерс обозначил поклон в сторону присяжных и опустился на свой стул за столиком обвинения рядом с помощником Дереком Ривзом.

– Вы выступите сейчас или оставите за собой право выступить позже, мисс Мэнс? – спросил судья.

– Я выступлю позже, – с любезной улыбкой ответила Вэллери.

– Хорошо. Обвинение может приступать к вызову свидетелей и установлению состава преступления. Леди и джентльмены, прошу соблюдать тишину в зале.

Первым подошёл к присяге капитан Вэнрайт и чётко последовательно изложил ход действий полиции после поступления в участок сообщения о совершении преступления и обнаружения ими тела жертвы.

– Сообщение поступило от мисс Мэнс? – спросил прокурор.

– Да.

– Вас удивило, что именно она первой оказалась в доме потерпевшего?

– Нет, не удивило, я сам дал ей адрес Бартона – адвокат хотела обсудить с ним какое-то другое дело. Что это было за дело, мисс Мэнс мне не рассказывала.

– Однако адвокат внезапно пожелала встретиться с убитым после того, как узнала Дину Расс на фотографиях подозреваемой в грабежах банков?

– Да.

Больше вопросов об обвиняемой не последовало. Прокурор знал, когда нужно отступить, чтобы оставить в умах присяжных смутные подозрения, что подсудимая была тесно связана с жертвой задолго до совершения преступления. Соммерс задал капитану массу уточняющих вопросов об осмотре места преступления и с согласия защиты присоединил к вещественным доказательствам все найденные полицейскими улики. В том числе – веточку, обломившуюся с ведьминской метлы, с остатками ведьминских чар на ней.

– Вы будете допрашивать этого свидетеля, мисс Мэнс? – обратился к Вэл судья Маркхайм.

– Нет, ваша честь, – ответила она, и капитан вернулся в первый ряд зрителей, на место поблизости от столика обвинения.

С той же доброжелательной улыбкой Вэл безропотно одобрила результаты вскрытия, представленные судмедэкспертом, долго рассказывавшем о степени мацерации* тела жертвы, на которой основывался метод определения времени смерти утопленника. Она не сомневалась в компетентности Кэтрин, а в её заключении, переданном ей следствием, не отыскала ни одного настораживающего момента. Также без единого уточняющего вопроса Вэл отпустила экспертов-криминалистов, обследовавших территорию вокруг дома убитого, позволив присоединить к вещдокам все собранные ими материалы. Без единого встречного вопроса удалились и дактилоскописты*.

– Мы сегодня совсем протестовать не намерены? – прошептал Тони на ухо Вэл, пока обвинение вызывало очередного свидетеля – полицейского, производившего арест Дины Расс, и требовало присоединить к материалам дела всё найденное во время обыска при задержании. Это требование было удовлетворено, также не встретив протестов со стороны защиты.

– Задача адвоката не в том, чтоб непрерывно размахивать кулаками, бесцельно сотрясая воздух. Хорошему адвокату, как хорошему боксёру, достаточно нанести несколько точных ударов, сразу сбивающих противника с пути к победе. В версии обвинения очень мало слабых мест, и глупо утомлять присяжных долгими прениями по тем пунктам, которые мы всё равно не можем опровергнуть. Тем более, если эти пункты ничем не угрожают моей собственной версии событий, – еле слышно ответила Вэл.

– Твоей версии не угрожают прямые доказательства того, что подзащитная была в доме жертвы, имела при себе яд и держала в руках тот стакан, из которого парень выпил потом такой же яд? – изумился личный помощник.

– Да, Тони, мы будем бить с другой стороны. С той, где оппоненты и не подумали прикрыться от ударов.

Их перешёптывание и уверенный вид улыбающегося защитника привлекли внимание обвинения и присяжных. Несколько смущённый скоростью и быстротой, с которой продвигается процесс, и необычной покладистостью адвоката, прокурор вызвал эксперта в области ядов. Аманда Карвет приняла присягу говорить правду, только правду и ничего, кроме правды, и рассказала о проведённом ею сравнительном анализе яда, найденного в крови жертвы, и зелья во флаконе, изъятом при аресте и обыске из сумочки обвиняемой. Химические составы двух жидкостей были идентичны.

– Флакон, переданный вам для исследований и фигурирующий в деле в качестве вещественного доказательства, был полон, когда попал в ваши руки? – спросил прокурор, указывая на бутылочку, принадлежавшую ранее Дине Расс.

– Не на сто процентов.

– Отлитого из него количества хватило бы, чтобы отравить жертву?

– Да, убитому подлили буквально несколько капель – это очень ядовитое зелье, для гарантированной смерти человека большой дозы не требуется.

– Перекрёстный допрос, – поднялась Вэллери. – Мисс Карвет, разве флаконы с зельями принято заполнять всклень? Разве обычно не оставляют небольшое пространство между крышкой и жидкостью? Как всегда поступают фармацевты с лекарствами?

– Да, оставляют.

– Небольшая нехватка зелья во флаконе не могла быть связана с тем, что его изначально залили не под завязку?

– Конечно, могла. Разницу в три-пять капель я бы не заметила на глаз, даже если бы видела флакон сразу после его наполнения.

– Таким образом, невозможно достоверно установить, что количество зелья во флаконе моей подзащитной уменьшилось после того, как он попал в её руки?

– Я установить этого никак не могу – первоначальную массу флакона мне никто не сообщал.

– Однако весьма вероятно, что роковые капли попали в стакан жертвы именно из этого флакона? Того, что фигурирует в деле, и на котором имеются только чёткие отпечатки обвиняемой и больше ничьи? – напористо спросил прокурор.

– Да, это вполне вероятно, зелье то же самое, которым отравили жертву, – подтвердила Аманда.