Чтение онлайн

– Да, брала! Женщинам моей профессии важно быть готовой защитить себя! После того, как меня чуть не растерзала мантикора, я стала осторожной. На сильных Иных ядовитое варево убийственного эффекта не произведёт, но их атаку на какое-то время остановит, если плеснуть его в глаза. В дом Бартона я не приходила.

– А соседка Бартона утверждает, что видела тебя рядом с его домом. Она уверенно провела опознание, а поскольку дама – чистокровный человек, то солгать Иным никак не могла.

– Я к нему не ходила! После сцены в кабинете я его не видела!

– На стакане со следами зелья и отпечатками твоих пальцев изображён логотип банка, в котором ты временно «честно трудилась». Тебе это ни о чём не говорит? Ты видела такие стаканы раньше?

– Конечно, постоянно, они во всех банковских кабинетах имелись, в моём тоже. Руководство ещё дарило их всем сотрудникам на разные праздники вроде Дня благодарения и дня рождения банка. Не удивлюсь, если у Бартона в доме скопилось с десяток таких стаканов за долгое время работы в службе безопасности.

– В кулаке убитого нашли несколько твоих волосинок. Он пытался напасть на тебя, когда понял, что его отравили?

– Сколько можно! Я не была у него в доме! Не подсовывала ему яда! Не кидала тело в пруд! Мне стало дурно от тех фотографий, что предъявили полицейские!

– Реакция на фото решительно ничего не доказывает: от вида утопленника не стало бы дурно только чокнутому маньяку-психопату. На земле не нашли следов волочения тела, на одежде убитого не сохранилось (или изначально не имелось) следов травы и мусора – вероятнее всего, к пруду его доставили по воздуху. На метле, к примеру. И что примечательно: нашлась веточка, отломавшаяся от метлы, а на твоей метле обнаружилось повреждение, идентичное тому, что должно было образоваться при отломке той веточки. Криминалисты готовы присягнуть, что веточка свалилась на заднее крыльцо Бартона с твоей метлы.

– Всё это мне уже говорили копы, но у меня нет объяснений, кроме одного: меня подставили.

– Если мы выйдем в суд с одной такой фразой, ничем не подкреплённой, то можем смело вообще ничего не говорить и молча соглашаться со всеми доводами прокурора, – прозрачно намекнула Вэл на желательность расширения показаний.

– Я же говорила, моё дело абсолютно безнадёжное, – отмахнулась ведьма. – Особенно в свете того, что я действительно была правой рукой Хоупа, выполняла все его хозяйственно-административные поручения вроде приобретения оборудования, выдачи зарплат и оплаты налогов на землю. Почему-то все убеждены, что если я бегала по его указке в банки и магазины, то и за неугодными ему людьми гонялась с ядами в руках.

– Хорошо, допустим, ты говоришь мне правду. Расскажи о деталях ограбления банков.

Сосредоточенно нахмурившись, ведьма принялась выкладывать уже известные Вэл сведения о бурильных установках, постройке укрепляющих арок, выводящих наружу туннелях и прочем.

– Нет, что происходило в самих хранилищах? – перебила её Вэл.

– А что в них могло происходить? – искренне удивилась ведьма. – Гоблин ломал ячейки, девочки скидывали всё в мешки и улетали поскорее прочь.

– Списки содержимого ячеек у вас на руках были?

– Да, их подготовили те сотрудники, которых мы прижали к ногтю. Какие-то ячейки взломали для вида, но основная масса вскрывалась не наугад.

– Много вам денег с грабежей перепало?

– О, золотые горы! – язвительно фыркнула ведьма. – Причём в прямом смысле слова: в лабораторию свалили кучу ювелирного барахла, которое невозможно было реализовать, не привлекая внимания полиции. Все наличные растворились, не дойдя до нас. Наградные нам оставили, само собой, но несравнимые с объёмами украденного, а взламывались в основном те ячейки, в которых хранились доллары в чистом виде, с нигде не записанными номерам купюр.

– Замечательно, – пробормотала Вэл себе под нос, предчувствуя бессонные ночи, проводимые в попытках отыскать уязвимые места в непробиваемой версии обвинения. – Полицейские не обнаружили при обыске бриллианты и документы наших драконов, ценные бумаги и артефакты рода высших демонов, а ты их в куче «барахла» не видела?

– Нет, их там не было. Я составляла реестр всего, что складировали в лаборатории, размещала всё по ящичкам, и этих позиций не имелось изначально. Но заказчик не объявлялся, никаких претензий не выдвигал, так что я не стала лезть на рожон и выспрашивать, где недостача в сравнении со списками содержимого ячеек.

– Все остальные члены банды в один голос уверяют, что заказчика у грабежей не было.

– Будь я среди этих «остальных», я бы говорила то же самое. За прожитые годы во мне так и не проснулся рыцарь в белом, готовый воевать против Мирового Зла.

– Куда испарились деньги, у ведьм-налётчиц не спрашивала?

– Я же сказала: не имею привычки лезть на рожон. Девочки принесли немного наличных, мы их честно разделили между собой, а спрашивает у нас только тот, кто мало дорожит своей жизнью. Насколько я слышала, они доложили полицейским, что оставляли часть украденного в нашем специально обустроенном схроне в горах – мы частенько использовали его как перевалочный пункт.

– Официальные показания мне известны. Если вдруг вспомнишь что-то ещё, проси позвать к тебе адвоката.

Вэл успела собрать бумаги и подняться из-за стола, когда ведьма встрепенулась и решительно произнесла:

– Стой. Я вспомнила. После первого ограбления я случайно подслушала телефонный разговор Адама Хоупа с тем, в ком заподозрила того самого главного заказчика нашей конторы: очень уж... специфическими были реплики Адама, что доносились до моих ушей. В конце он произнёс одну фразу, которую я вначале ни с кем не смогла связать, а теперь мне подумалось, она относилась к тебе, адвокат.

– Почему тебе так подумалось?

– Кажется, больше никому не пытался открутить голову неизвестный сильный Иной, – с сарказмом заметила ведьма.

.

Надзиратели увели арестантку. Задумчивая Вэл вышла из тюремной комнаты для свиданий и чуть не врезалась в широкую грудь бывшего супруга. Чтоб ей белым пухом обрасти, она стала чересчур рассеянной после болезни! И слишком расслабилась в полицейском участке в окружении верных товарищей, даже появление новых запахов перестала мониторить. Вот так и сваливаются на головы адвокатов очередные неприятности!

И нападает из-за угла коварное чувство полнейшей растерянности...

Легко сталкиваться с прошлым, когда твёрдо определилась, как относиться к тем событиям и людям, что остались за закрытой дверью прошлых лет. Когда завёрнута в ледяной кокон намерения вычеркнуть из сердца прежнюю привязанность и закована в броню убеждённости верности всех своих поступков и решений. Когда твои мнения и отношения сформированы раз и навсегда и нет сомнений в надёжности тех оснований, на которых базируются твои мнения и отношения. Когда тлеющая в сердце старая любовь – единственное препятствие на пути к будущему счастью, и ты твёрдо веришь, что сможешь загасить дьявольский огонёк осквернённых, но не растоптанных до конца чувств. Вера, увы, не всегда оправдывается, но само её наличие помогает дышать и жить дальше. О том, как жить, Вэл могла бы написать десятки горьких томов, в которых главная мысль выражалась бы словами Ядвиги Коста: «Самоуважение – неплохая, в сущности, штука, и безразличие к мужчине должно рождаться и расти пропорционально количеству невыполненных им обещаний».