Чтение онлайн

Такую черную крамолу нужно искоренять беспощадно и без остатка… Поэтому мне пришлось наказать откровенно обнаглевшего солдата Королева тяжелым физическим трудом, дабы и он и остальные "ухари" даже не думали о повторении данного инцидента. Но при этом наказании я постарался всё-таки возвысить самооценку Королева на более высокий уровень, чем это имелось… Ведь он своими стараниями улучшит бытовые условия проживания именно для молодых и неопытных бойцов.

Но дембеля восприняли это как суровое наказание и в наступившей тишине послышался ропот недовольных… Вскоре объявился и блюститель законности и чести. Как ни странно, но это был снайпер Мирошник.

–  Товарищ старший лейтенант, вы не держите своего слова! Вы же нам обещали никого не наказывать! Это не честно!.

Теперь мне пришлось вразумлять уже другого нахала и хулителя.

–  Я обещал никому не ставить "крестиков"! А один "крестик" означает перенос увольнения ровно на один день! Правильно? Таким образом солдат Королев отправится домой в тот же самый день, как у него обозначено ротным и мной. Но он также должен понести ответственность за свой слишком длинный язык! Это тоже верно! Так вот: вместо занятий ерундой в автопарке, Королев своими руками выкопает сливную яму… Всё равно её кому-то придется выкопать… И пусть данным занятием займётся рядовой Королев! Это пойдет ему только на пользу! Правильно я говорю, Королев?

Но башенный стрелок молчал упорно и на мой вопрос так и не откликнулся. Зато пламенная речь прорвалась у другого дембеля.

–  Этот умывальник вы для себя делаете! Разве не понятно?

Это был всё тот же рослый "дед" по фамилии Коростылёв. Но я сразу же отмел от себя все обвинения и подозрения.

–  Я сейчас живу в вагончике ротного и иногда в командирской палатке третьей роты. Там телевизор работает. И умывальник там с тёплой водой… А здесь… Ну, часового же не поставишь, чтобы никто другой не умывался тут. Это уже ерунда получается!

По-моему… Данный вопрос с умывальником был закрыт.

–  И всё равно вы не правы!
– опять вскинулся Мирошник.
– Офицеры так не должны поступать! И не наказывать Королёва.

И я стал объяснять всему коллективу прописные истины… Поскольку каждый солдат должен непременно знать причину своего наказания… Да и все остальные.

–  Мирошник!
– повысил я голос.
– А по-твоему я как офицер должен был промолчать и не заметить оскорбления Королева? Так что ли? За свой базар нужно отвечать! Вы ведь так говорите?! И вообще… Мирошник, я так понял, что у тебя язычок такой длинный из-за переизбытка энергии? Давай-ка и ты сделай для всех солдат батальона хоть одно доброе дело! Выбирай любое, чего ты захочешь.

Но моё предложение было встречено им в штыки.

–  А я ничего не хочу!
– под одобрительный смех заявил снайпер.
– Я не буду работать для молодых! Пусть они сами для себя вкалывают.

Я укоризненно покачал своей головой, демонстративно не одобряя такую жизненную позицию долговязого снайпера.

–  Это уже ты не прав!
– озабоченным тоном произнес я.
– Нельзя так!.

–  Да вы чо? Совсем уже?
– вспылил Мирошник.

А вот это уже было откровенным неуважением командира группы… И на данную дерзость следовало ответить адекватно.

–  Э-эх… Чтобы ты не трепался попусту… С завтрашнего дня ты будешь засыпать гравием дорожку от роты минирования к месту нашего построения.

Мой план по улучшению местного ландшафта не пришелся им по душе. Мирошник опять стал грубить, но я его оборвал… Посоветовав ему заткнуться… И внимательно слушать старших.

–  И кирпичами по краям обложишь! Понятно?

Снайпер обиженно замолчал. За него заступился рослый дембель. Я опять оказался в своем же стиле и очередной грубиян был записан трудовым напарником в помощь Мирошнику.

Сейчас мне уже было не до церемоний и правил чести. В такой откровенно-конфликтной ситуации, когда разговор пошел на высоких тонах и без соблюдения приличий, мне следовало жестко наказывать именно "болтунов", которые баламутили всех остальных.

Вскоре к "дорожным строителям" присоединился обладатель бакенбард и на этом любители словоблудия в группе закончились… Имелись конечно небольшие очаги сопротивления, но всё больше по техническим мелочам.

–  А где мы лопаты возьмём? И как мы будем щебень таскать?

Это ворчали завтрашние трудяги-землекопы. С подобными проблемами я уже сталкивался раньше и не только понаслышке… К тому же в положении зелененького разведчика.

–  Лопаты я вам лично выдам. А щебенку можно и в вещмешках носить… Я в Чирчикской учебке полгода её так таскал… Тринадцать километров до стрельбища, там целый день с ней ходишь, а потом обратно еще тринадцать километров.

Я высказывался легко и непринужденно, но мой мозг продолжал лихорадочно работать над одной загадкой… Все эти разговорчивые дембеля, на мой непредвзятый взгляд, не обладали признаками неформального лидера в коллективе. И мне всё ещё не удалось вычислить этого "серого кардинала", который и является основным зачинщиком смуты, неповиновения и прочих безобразий… Ведь именно вокруг такого отрицательно настроенного авторитета кучкуются те разгильдяи, которых хотят быть в "команде сильных"… А оставшиеся "серые мыши" предпочитают ни во что не ввязываться и оставаться безликой и послушной массой… Так что нужно вычислить этого "минус-авторитета" и попросту подавить его амбиции, чтобы у него больше не возникало желания претендовать на тайную власть в воинском коллективе… Командир здесь один - это я! И никаких дублеров-противников мне тут не нужно.

–  "Кто? Неужели Шум? Всё время молчит, себя не выдает? Даже Полуничев разговорился, а он всё слушает да глядит перед собой…"

Так и не придя к четкому ответу, я посмотрел на свои часы.

–  Ого! До ужина еще целых пятнадцать минут! Какие еще будут вопросы, жалобы, пожелания?

Таковых не оказалось совершенно. Тогда я перешел к другому армейскому времяпрепровождению.

–  Сейчас у нас по расписанию спортивно-массовая подготовка! Бегать и подтягиваться мы уже не успеем, а вот поотжиматься в самый раз.

Никакого восторга по поводу улучшения состояния своей физической подготовки дембеля не испытывали и дружно молчали. Меня же таким пренебрежительным отношением к здоровью солдат уже трудно было удивить.

–  Отлично! Никто не возражает. Первая шеренга упор лежа при-нять!

Но солдаты даже не шелохнулись.

–  Не понял? В чем дело? Или вы думаете, что я сейчас к комбату побегу на вас жаловаться?! Ошибаетесь! Я буду вас персонально опрашивать.

Самым первым по правому флангу стоял именно Шумаков. Мне не очень-то хотелось это делать, но интересы службы стоят гораздо выше личных симпатий.

–  Шумаков! Упор лежа принять!

У него дрогнули уголки рта, но он молчал и продолжал стоять. Иного я вообще-то не ожидал.

–  Понял… Полуничев! Упор лежа принять!

Бывший кочегар стоял рядом с Шумаковым… Какое-то время он еле заметно колебался, но всё-таки остался неподвижен.

–  Отлично! Отказ выполнить приказ командира - это вам не шутки… Вот вы вдвоем и будете отвечать за всех… Ведь они тоже не хотят отжиматься… Правильно? Правильно! А придет время отправки домой… Я положу ваши военные билеты себе в карман и тогда вы, как молоденькие духи, будете и отжиматься, и ползать, и джамбу прыгать… И ни комбат вам не поможет, ни замполит… Никто! Понятно?… Наш ротный после вывода из Афгана таким Макаром заставлял "борзых дембелей" и полы мыть в казарме на виду у всех солдат, и даже очки в туалете драить.