Чтение онлайн

Во-первых, несмотря на единство Китая, идеологический контроль здесь был слабее, чем в странах Европы, объединенных единой религией – важным фактором для понимания природы функционирования западного общества. Любого, предлагавшего нечто, идущее вразрез с общепринятым мировоззрением, ожидала смерть как еретика. В китайской же истории примеров такого религиозного преследования за инакомыслие чрезвычайно мало. И хотя во времена первого китайского императора Цинь Шихуана (259–210 до н. э.) существовала практика «сжигания книг и закапывания живьем в землю конфуцианцев», это был единичный случай, который более не повторялся. На исследование же природных явлений государство чаще всего смотрело сквозь пальцы, и приверженец точки зрения, отличной от господствующей, мог не бояться попасть на костер. Таким образом, единое политическое поле не препятствовало исследованиям законов природы.

Во-вторых, конкуренция между странами вовсе не обязательно благотворно влияет на развитие технологий. Даже в наше время без серьезного прорыва в области фундаментальных наук преодолеть технологический застой очень непросто. Более трехсот лет назад никому и в голову не могло прийти, что для преодоления технологического застоя и усиления государства необходимо инвестировать в фундаментальную науку, потому что превращение научных открытий в реальные технологии требовало немалых сроков. Понимание инвестиций в науку того времени не соответствует пониманию современного человека.

В-третьих, инвестиции в фундаментальные научные исследования связаны с огромными финансовыми затратами, которые по плечу лишь крупным государствам. Так, в эпоху Сун государство взяло на себя издержки по созданию часов, приводимых в движение силами воды. Конечно, финансирование подобных проектов государством встречалось редко, но существовало множество аристократических родов и просто богатых семей, которые финансово поддерживали научные изыскания. Однако нужно признать, что китайская знать оказывала помощь подобным проектам не так часто, как европейская.

Таким образом, хотя теория конкуренции выглядит правдоподобной сегодня, полтысячи лет назад она вряд ли работала. Поэтому мне бы хотелось предложить собственную гипотезу.

Поскольку население Китая было достаточно велико, в стране проживало много любознательных людей, поэтому отсутствие научной революции сложно связать с нехваткой талантов. Однако никто из них не использовал сочетание математики и контролируемого эксперимента в качестве метода познания – здесь речь идет не о врожденных качествах, а о приобретенных умениях. Дело в том, что до наступления Нового времени любознательные люди, существовавшие в специфических условиях отбора на государственную службу, не имели предпосылок к развитию своих познаний в области математики и постановки контролируемых экспериментов. В Европе же система функционировала иначе, поэтому не препятствовала развитию этих навыков. Благодаря феодально-аристократической системе сын наследовал титул отца, поэтому даже при меньшем числе любознательных людей большая часть из них изучала математику и контролируемый эксперимент, что и позволило научной революции произойти именно в Европе, а не в Китае.

Вплоть до начала эпохи Цинь китайское общество было структурировано подобно европейскому, с началом же этой эпохи старая система перестала существовать, а функции феодальной аристократии были делегированы центральным правительствам из местных чиновников в новых округах и уездах. Эта система продолжила свое существование и после династии Цинь. В эпоху Суй появилась система отбора чиновников на государственную службу, а во времена Сун основой для подготовки к этому экзамену стали «четыре книги» и «пять канонов», лежащих в основе конфуцианского учения. В те времена считали, что «всякое дело ничтожно, и только знание – путь к высокому», поскольку получение места в чиновничьем аппарате позволяло «через учение снискать богатство, через учение снискать положение», а также повысить личный социальный статус и статус рода. Все это подвигало умных людей добиваться государственной должности, которая гарантировала богатство и уважение. При этом ум вовсе не означает любознательность, но для обнаружения, понимания и описания научных закономерностей он является необходимым условием. Поскольку система стимулировала умных и одаренных людей готовиться именно к чиновничьим экзаменам, чтобы получить большую отдачу от врожденных талантов, даже у наиболее увлеченных из них оставалось мало времени на изучение вопросов, связанных с наукой и техникой. Ведь материалы для подготовки к экзамену по отбору на государственную службу включали более 400 тысяч иероглифов, а если предположить, что в день удавалось полностью вызубрить наизусть около 200 иероглифов и не забыть потом, то на подготовку к ним уходило более шести лет. Кроме того, кандидатам было необходимо читать исторические трактаты, овладевать искусством сложения стихов и написания «восьмичастных эссе» – таким образом, подготовка могла потребовать десятилетия. О ней говорили «десять лет у холодного окна», при том что обучающийся тогда работал куда усерднее наших современников.

Получение чиновничьего места, однако, вовсе не означало, что сложности позади: чтобы продолжать движение по карьерной лестнице, человек был вынужден соответствовать жестким внутренним критериям самого чиновничества, соблюдать морально-этические нормы и демонстрировать поведение, предписываемое классическими текстами. Еще одна загадка китайской истории: каким образом при столь примитивных механизмах сбора и обработки информации императору удавалось так тщательно контролировать бюрократический аппарат и поддерживать стабильность его функционирования? Разгадка заключается в структуре самого чиновничьего аппарата, появившейся в эпоху Цинь. До нее китайским правителям, как и европейским монархам, не удавалось достичь такого высокого уровня контроля над местными чиновниками, что приводило к раздробленности периодов Весен и Осеней и Сражающихся царств. Однако после заката Цинь благодаря системе отбора на государственную службу, дающей умным и амбициозным людям занять место в бюрократическом аппарате, подобная ситуация никогда более не повторялась в Китае, поскольку отпала необходимость прибегать к насилию, чтобы стать частью правящего класса. Таким образом, каждая правящая династия, опираясь на систему отбора на государственную службу, привлекала к чиновничьей службе наиболее способных и амбициозных членов общества. Стабильность в государстве поддерживалась именно благодаря отсутствию необходимости в бунтах и переворотах для вхождения в новый правящий класс.

Все это кардинально отличалось от европейской системы формирования правящего класса, в основе которой лежал принцип наследования титула. С введением во времена династии Сун конфуцианского канона в экзамен на государственную службу ключевое понятие конфуцианской идеологии (почитание подданными императора, а сыновьями – отца) было плотно вплетено в систему ценностей и взглядов. Придворный, не проявлявший преданности императору, мучился глубоким чувством вины, поскольку был воспитан в этой системе ценностей. При этом конфуцианская мораль обладала большим весом и во всем китайском обществе. Хорошим примером книги о социально-политической системе Древнего Китая может послужить книга Рэя Хуана «1587 – год, в который ничего не произошло» (1587, a Year of No Signifcance). Эта книга посвящена истории Чжан Цзюйчжэна, главы канцелярии при минском императоре Шэнь-цзуне. Он предложил провести конституционную реформу в стране, однако в самый разгар подготовки умерла его мать, и Чжан Цзюйчжэн был вынужден в соответствии с конфуцианской традицией выйти в отставку для соблюдения «трехлетнего траура по потере родителя». Будучи основным «двигателем» реформы, Чжан Цзюйчжэн осознавал, что стоит ему уйти в отставку, как реформы будут свернуты, и поэтому не хотел покидать пост. Не хотел отпускать его и сам император. Но противники реформ обвинили сановника в нарушении ритуала и потребовали его отставки. Императорская власть держалась на соблюдении конфуцианских этических ценностей, и если сановник из самого ближнего круга отказывался следовать им, это было знаком его нелояльности, которая грозила потрясением основ всей страны. Таким образом, можно увидеть, что расходы на административное управление в традиционном обществе были крайне невысоки, потому что существовала единая для всего общества система ценностей. Именно это было важной причиной поддержания стабильности в Китае на протяжении длительного периода.

Когда система отбора на государственную службу только была введена, математика также входила в список сдаваемых дисциплин. Но уже вскоре императору показалось, что математика бесполезна для его политического режима, поэтому экзамен был отменен. Важнейшей работой по истории науки и техники Китая стал составленный Сун Инсином [42] трактат «Использование сил природы». В предисловии Сун Инсин писал, что амбициозным людям не стоит читать эту книгу, поскольку она никак не поможет им в подготовке к государственным экзаменам. Время каждого человека ограничено, и сочетать изучение классических конфуцианских текстов с математикой и проведением контролируемых экспериментов практически невозможно. Даже если находились такие, кто был заинтересован в изучении законов природы, они не обладали должной математической подготовкой, и начать научную революцию для них оказалось неподъемной задачей. Вот стихотворение китайского философа, одного из основоположников неоконфуцианской школы синь сюэ («учения о принципе». – Примеч. ред.) Ван Янмина (1472–1529):

Это совершенно правильное с точки зрения современной науки заключение, но поэт, не обладая должным математическим инструментарием, не смог развить идею до научной теории.

Будучи превосходными в одних технологических и материальных условиях, в других указанные выше институты могут стать препятствием для общественного прогресса. В этом случае экономисты называют их институциональными ловушками. Конечно, при ограниченных возможностях получения информации и при высоких издержках на осуществление контроля система отбора на государственную службу стала весьма эффективным институциональным механизмом, который дал амбициозным и талантливым людям возможность, опираясь исключительно на собственные усилия, войти в бюрократический аппарат. Благодаря унификации и стандартизации критериев оценки система была достаточно объективна. Если в обществе не накапливалось желание восстать против существующего строя, он оставался весьма стабильным. Такая система позволяла установить прочную связь между процветавшей в прошлом и существующей сегодня китайской цивилизацией. Однако все эти преимущества налагали значительные ограничения в том смысле, что развитие технологических инноваций продолжало опираться на опыт. К тому времени, когда дальнейшее развитие начало требовать применения научного эксперимента, эта система стала препятствием на пути прогресса.

В этой связи стоит отметить созвучный с «проблемой Джозефа Нидэма» «вопрос Макса Вебера». Согласно исследованиям Вебера, уже в эпоху Мин существовали капиталистические элементы. Это заставило немецкого социолога сформулировать вопрос: почему, несмотря на появившиеся так рано зачатки капитализма, Китай не смог реализовать свое преимущество и стать капиталистическим обществом? После тщательного анализа ситуации мы приходим к выводу, что ключевой причиной стало следующее: в Китае не произошла научная революция, которая повлекла бы за собой промышленную. Между VIII и XII веком скорость технологических изменений в Китае была достаточно высокой, однако впоследствии технологическое развитие зашло в тупик. В условиях, когда технология не развивается, нет способов накапливать капитал, поэтому нет и возможности вступить в капиталистическое общество. Капитализм сосредоточен на накоплении капитала и дальнейшем развитии отношений между капиталом и трудом. Еще в условиях традиционных технологий в Китае не требовалось привлекать много рабочей силы, не говоря уже об огромных механизированных предприятиях современной эпохи, следовательно, сопровождающий модернизацию капитализм и не мог появиться. Поэтому ответ на вопрос Макса Вебера состоит в отсутствии промышленной революции. Не произошедшая промышленная революция повлекла за собой отсутствие технологических инноваций и накопления капитала [43] , и хотя ростки капитализма появились в Китае очень рано, им не суждено было взойти.

Мы рассмотрели превосходство научно-технического и экономического развития Китая над странами Запада до наступления Нового времени, а также причины отставания Китая уже в период Нового времени. Необходимым условием долгосрочного развития национальной экономики являются непрерывные технологические инновации и модернизации, которые совершенствовались в традиционных обществах прежде всего накоплением опыта крестьянством и ремесленниками, а при многочисленности китайского населения величина этих классов была достаточно велика, что обеспечивало его выгодное положение с точки зрения появления новых технических изобретений. После промышленной революции основным методом новых технологических прорывов стало не накопление опыта, а научно обоснованный эксперимент, и преимущества Китая сошли на нет. Предпосылкой для промышленной революции стала революция научная, в основе которой лежало сочетание математики и контролируемого эксперимента. Китайская же система отбора на государственную службу создала особый механизм привлечения талантливых людей, который не давал возможности китайскому народу овладеть математическими методами и методом контролируемого эксперимента. Поэтому в Китае была невозможна научная революция, не осуществился и переход от метода совершения новых открытий с опорой на опыт к методу контролируемого эксперимента. После того как в странах Запада произошел этот переворот, китайские технологии, а также экономика и место на международной арене, начали стремительно обесцениваться. Однако это вовсе не означает, что китайцы имманентно не способны к научной работе и совершению промышленной революции – в наши дни китайцы обучаются и экономике, и использованию контролируемых экспериментов, что стимулирует дальнейшее движение вперед. В будущем Китай еще внесет свой вклад в развитие науки и технологий.