Чтение онлайн

Сопоставив эти особенности, можно увидеть, что существует серьезное противоречие между условиями, необходимыми для создания комплекса тяжелой промышленности, и реалиями развивающихся стран. Во-первых, продолжительный период создания такого комплекса не оставляет возможности погашать чрезмерно высокие банковские проценты. Во-вторых, дефицит валюты и ее высокая стоимость обуславливают очень высокую стоимость импорта оборудования. И наконец, небольшие излишки сельскохозяйственного производства не позволяют мобилизовать достаточно внутренних средств для развития тяжелой промышленности. Первостепенной задачей развивающихся стран – вне зависимости от того, капиталистические ли они или социалистические – становится поиск административных рычагов, способных принудить банки к удержанию процентной ставки ниже реального рыночного уровня. Одновременно с этим, чтобы удовлетворить спрос капиталоемкой промышленности в импортируемом оборудовании, государству необходимо решить проблему дефицита валютных средств и их высокой стоимости – искусственно завысить стоимость национальной валюты по отношению к иностранной. Для мобилизации средств необходимо поддерживать высокий уровень рентабельности уже существующих предприятий, чтобы использовать эти средства в дальнейшем. Чтобы увеличить прибыль предприятий, государство может пойти двумя путями: либо обеспечить предприятиям монополию на рынке, что позволит им устанавливать собственную цену на производимые продукты и стать более высокодоходными; либо искусственно занизить стоимость производственных факторов – капитала, сырья, рабочей силы и других. Низкий же уровень заработной платы неминуемо приводит к необходимости снизить стоимость продуктов и услуг, связанных с обеспечением жизни: продуктов питания, жилья, транспорта и прочих. Причина, по которой мы наблюдаем низкую процентную ставку в государствах плановой экономики, заключается в том, что внутренняя логика такой экономики предполагает переоценку национальной валюты и сдерживание цен на ресурсы, рабочую силу и товары первой необходимости. Стратегия приоритетного развития капиталоемких отраслей в несоциалистических странах подразумевает сниженную процентную ставку и искусственную уценку иностранных валют. Результативность прочих мер зависит от возможностей административного управления каждой отдельной страны, например, в разных странах Латинской Америки в разной степени искусственно занижалась стоимость сырьевой продукции.

Вмешательство в систему ценообразования влечет за собой неминуемые макроэкономические деформации, которые влияют на каждое отдельное предприятие искажением ценовых сигналов; последние также нарушают рыночный баланс. Снижение стоимости капитала делает его привлекательным не только для тяжелой, но и для легкой промышленности и сельского хозяйства, что ведет к увеличению на него спроса. При этом снижение процентной ставки уменьшает привлекательность сбережения, что ведет к уменьшению количества самого банковского капитала. Как результат, спрос очень быстро превосходит предложение. Тот же механизм срабатывает и с иностранной валютой: при переоцененной национальной валюте расходы на импорт оборудования и другой продукции сокращаются, но возникает «избыточный» импорт, что вновь приводит к недостатку валютных средств. В то же время экспорт, как основной источник доходов в иностранной валюте, в условиях переоцененной национальной валюты резко сокращается, поскольку экспортная цена вырастает, что приводит к уменьшению объемов валютных поступлений. Совокупность всех этих процессов создает ситуацию, при которой спрос на иностранную валюту значительно превышает предложение, вызывая валютный дефицит. Те же механизмы могут привести к разрыву между спросом и предложением на товары первой необходимости, вызванному искаженными ценовыми сигналами.

Изучающий социалистическую экономику венгерский экономист Янош Корнаи [63] называет плановую экономику социалистических государств «экономикой дефицита» [64] . Корнаи полагает, что дефицит – это специфическая черта социалистической экономики, однако я считаю, что причиной дефицита служит как раз искажение цен. Сдерживание цены какого-либо производственного фактора неминуемо ведет к тому, что спрос на него возрастает и начинает превышать существующее предложение, а это обязательно приводит к дефициту. Во времена Второй мировой войны две капиталистические страны – Британия и США – ввели карточную систему распределения продуктов. Для торможения роста цен было необходимо серьезно понизить цены на товары первой необходимости: это привело к превышению спроса на них над предложением. Чтобы обеспечить каждого гражданина необходимым минимумом, продажа продуктов первой необходимости жестко регламентировалась, и даже глава государства не мог купить продовольствия сверх ограниченной нормы. Очевидно, что подобного рода дефицит никак не связан с социализмом. Распределение ресурсов с помощью административной системы, а не рыночных механизмов, ведет к исчезновению рыночной конкуренции.

Дефицитом можно назвать результат занижения стоимости, которое ведет к тому, что спрос на капитал, иностранную валюту и сырье превышает текущее предложение. Чтобы гарантировать размещение этих производственных факторов в приоритетной отрасли промышленности, государство не может полагаться лишь на рыночные механизмы распределения ресурсов. В этих условиях необходима государственная программа, которая бы включала порядок приоритетности для каждой из отраслей и для каждой из намеченных экономических задач. Но одной такой программы недостаточно, для ее реализации необходима выработка административных механизмов распределения производственных факторов в соответствии с принятой программой. Система искажения цен и нормирования ресурсов помогает государству не только участвовать в приоритетных отраслях развития, но и поддерживать их высокий уровень рентабельности. До начала политики реформ и открытости уровень экономического развития одного из ключевых регионов тяжелой промышленности – северо-восточная провинция Ляонин – был одним из ведущих в стране. Это связано с тем, что для продукции тяжелой промышленности устанавливались достаточно высокие цены, а цена на производственные факторы искусственно сдерживалась, поэтому финансовые поступления были одними из самых высоких в стране.

Для реализации программы приоритетного развития тяжелой промышленности на микроуровне необходимы нерыночные управленческие механизмы. Чтобы излишки аккумулировались в тяжелой промышленности, необходимо жестко контролировать их. Если предположить, что некоторые из предприятий тяжелой промышленности были бы частными, излишки оказались бы под контролем капиталистов, которые перераспределяли бы их в легкую промышленность. Это обусловлено тем, что последняя более рентабельна и позволяет быстрее получать прибыль. Во-первых, она требует куда меньших вложений, нежели тяжелая, и оборот средств происходит быстрее. Во-вторых, в условиях повсеместного дефицита плановой экономики существует нехватка товаров легкой промышленности, поэтому произведенную продукцию можно продавать по рыночным ценам, которые превосходят государственные и обеспечивают скорую и большую прибыль. Именно поэтому и нельзя было допустить, чтобы эти предприятия оказались в частных руках. Только обеспечив непосредственный контроль государства, можно было гарантировать необходимый уровень распределения и контроля за излишками. Например, в период господства идеологической концепции «новой демократии» социалистическое строительство сразу после создания КНР стало «золотым веком» развития предприятий с государственным капиталом, потому что китайские капиталисты оказались под защитой от притеснения со стороны правительств и капиталистов держав «первого калибра». Однако всего за несколько лет такие предприятия оказались национализированы. Все вновь созданные предприятия, конечно, зависели от государственных инвестиций. Но если бы уже существующие находились под контролем частных лиц, то излишки могли бы распределяться не только в отрасли приоритетного развития. Чтобы предотвратить это и гарантировать полный контроль государства над излишками, было необходимо полностью ликвидировать частные предприятия, национализировав их.

При этом государству был нужен не только прямой контроль над распределением излишков, но и возможность вмешиваться в управление предприятиями: директора и управляющие государственных предприятий управлять сами не могли. Например, в СССР главной движущей силой восстаний становились именно дирекции и рабочие крупных городских предприятий – на них могла положиться коммунистическая партия. Тем не менее после 1929 года дирекция и управляющие предприятий были лишены свободы самостоятельных решений. Это произошло потому, что в условиях искажения цен предприятия тяжелой промышленности монополизировали рынок, а сдерживание цен на производственные факторы позволяло им получать высокую прибыль. Кроме того, в условиях отсутствия конкуренции было затруднительно определить надлежащий уровень прибыли. Если бы у руководства рентабельных предприятий сохранилась автономия решений (например, в установлении уровня заработной платы и благосостояния рабочих), существовал бы риск того, что они, злоупотребив служебным положением, нанесут ущерб общественным интересам ради личной выгоды. Поскольку предприятия тяжелой промышленности получали дотации от государства, стоимость их продукции удерживалась на очень низком уровне, и даже при очень низкой цене производственных факторов неминуемо должны были образовываться убытки. Но без конкуренции невозможно оценить и потери. Независимый управляющий мог преувеличить размер убытков, и это невозможно было проверить. Таким образом, дирекция и управляющие государственных предприятий могли использовать независимость для незаконного присвоения государственных средств, растрачивая инвестиционные фонды страны. Чтобы управление излишками оставалось в твердых руках государства, городские предприятия должны быть национализированы, а их управляющие – лишены свободы принимать независимые решения. Во времена плановой экономики управление государственных предприятий шутливо характеризовали как «люди, финансы и ресурс, производство, снабжение и продажа». Слово «люди» означает, что руководство предприятия не могло решать, кто и в каком количестве работает на производстве; «финансы» – что предприятия были полностью зависимы в вопросах использования прибыли, вся прибыль оказывалась в управлении государства, которое ассигновало средства на необходимые расходы; «ресурсы» – что руководство не могло принимать самостоятельных решений об активах и инвестициях. Слово «производство» означало, что предприятие не могло самостоятельно определять тип выпускаемой продукции, а «снабжение» – что оно не могло принимать самостоятельных решений об источниках производственных факторов. Наконец, слово «продажа» свидетельствует о невозможности для предприятия самостоятельно выбирать покупателя продукции. Свобода руководителей государственных предприятий в принятии решений была практически полностью ограничена.

Описанное выше объясняет основную причину формирования «триединой» системы, характерной для Китая и многих других развивающихся стран: искажения ценового сигнала, административное распределение ресурсов и отчуждение права на самостоятельность управления. Если не понимать логику этой системы, может показаться, что она иррациональна. Однако если отчетливо видеть все предпосылки, то для максимальной мобилизации ресурсов и средств на приоритетное развитие тяжелой промышленности в таких ограниченных условиях подобного рода «триединая» система, с точки зрения государства, – лучшая из возможных институциональных систем.

«Триединая система» сложилась в условиях плановой экономики как ответ на скудные фонды сельскохозяйственного производства и необходимость приоритетного развития тяжелой промышленности. Она повлияла не только на город: с 1952 года в сельской местности сложилась многоаспектная система, которая до сих пор оказывает влияние на сельскую экономику. В ее основе лежат четыре подсистемы, а именно: государственная монополия на закупки и сбыт, коллективизация, продовольственная самодостаточность регионов и разделение города и деревни.

Некоторые ответы на вопрос о том, почему с 1953 года в сельской местности началось введение государственной монополии на закупки и сбыт, можно найти в одной из статей «Избранных работ Чэнь Юня» (Чэнь Юнь вэньсюань). Тогда Чэнь Юнь был министром финансов. Он выявил странную тенденцию: до 1953 года крестьяне легко откликались на призыв КПК продавать продукты, но впоследствии шли на это очень неохотно. И Чэнь Юнь задался вопросом: почему же изменились настроения крестьянства? В действительности это было неразрывно связано с курсом на приоритетное развитие тяжелой промышленности.

До 1953 года государство воплощало в жизнь лозунг «Прогнать местных тиранов и разделить землю» – земля была распределена между крестьянами, которые были за это благодарны, к тому же еще не произошел переход к плановой экономике, что позволяло им продавать продукцию по рыночным ценам, а государство никогда не задерживало выплаты. Именно поэтому крестьянство шло навстречу призывам правительства сдавать продукцию. В 1953 году начал воплощаться в жизнь первый пятилетний план, и в городах стартовала индустриализация. Чтобы поддерживать высокую прибыль городских предприятий, государство было вынуждено занижать цену на любые производственные факторы. Для многих предприятий того времени такими факторами служили хлопок, продукты первой необходимости для рабочих, продукты питания – все это происходило из сельской местности. Правительство могло и дальше закупать сельскохозяйственную продукцию по рыночным ценам, а продавать в городе по сниженным. Однако такой вариант не показался ему привлекательным, потому что излишки городского производства перемещались в сельскую местность, что с точки зрения стратегии аккумуляции излишков в городе не имело смысла. Ценовая политика проведения закупок по высокой цене и продажи по низкой удовлетворяла крестьян, однако она расходилась с планами правительства по мобилизации средств на приоритетное развитие тяжелой промышленности. Таким образом, китайскому правительству необходимо было закупать продукцию по заниженным ценам в селе и так же дешево продавать ее в городе, чтобы переместить излишки из деревни в город. На момент образования КНР в 1949 году существовало три вида компаний, занимающихся закупками зерна и хлопка в сельской местности: государственные, частные и кооперативные. Частные компании закупали зерно и хлопок по рыночным ценам, но государственные и кооперативные были вынуждены устанавливать куда более низкую цену, которая назначалась правительством. В этой ситуации большая часть крестьян предпочитала сдавать продукцию частным компаниям.

Для закупок сельскохозяйственной продукции по той низкой цене, которая требовалась правительству, ему было необходимо монополизировать эту область. Именно поэтому в 1953 году была установлена государственная монополия на закупку и сбыт сельскохозяйственной продукции. Плановая система закупок предполагала, что крестьяне должны сдавать государству определенное количество зерна и хлопка по установленной правительством цене, и только после этого они получали право продавать излишки продукции по рыночным ценам. Если же они не могли сдать продукцию в объемах, установленных государством, то последнее должно было быть единственным покупателем, что позволяло ему устанавливать любую цену. Первоначально плановые закупки касались только зерна и хлопка, но с 1954 года эта система охватила всю сельскохозяйственную продукцию, в том числе кунжут, арахис, яйца и т. п. Это было связано с тем, что прагматичные крестьяне стали меньше засевать зерновых культур и хлопка, чтобы производить больше продукции, стоимость которой не была занижена государством, – поэтому государство очень скоро стало занижать стоимость всей сельскохозяйственной продукции. В то же время в городе была реализована система централизованного сбыта: в рамках единой программы определялось, какое предприятие получит ту или иную продукцию. Даже продовольственные товары и товары первой необходимости закупались согласно единой программе (с использованием карточек на продовольствие, хлопок и одежду).