Чтение онлайн

Рекомендуемая литература

Almond G. A., Verba S. The Civic Culture. Princeton (NJ): Princeton University Press, 1963. Классический труд в рамках парадигмы политической культуры, содержит концептуальную разработку этой парадигмы и вводит многие понятия, используемые до сих пор.

Dalton J. R. Democratic Challenges, Democratic Choices. Oxford: Oxford University Press, 2004. Анализируются массовые установки и ориентации в отношении демократии в постиндустриальных обществах.

Eckstein H. A Theory of Stable Democracy, Princeton (NJ): Princeton University Press, 1966. Разрабатывается теория конгруэнтности – наиболее фундаментальное теоретическое допущение парадигмы политической культуры.

Inglehart R., Welzel C. Modernization, Cultural Change, and Democracy. Cambridge: Cambridge University Press, 2005. Самое обширное исследование (на основании собранных в течение 25 лет данных о примерно 70 обществах) влияния массовых убеждений на демократию и демократизацию.

Полезные веб-сайты

www.worldvaluessurvey.org – Домашняя страница Ассоциации World Values Survey содержит данные опросов, проведенных примерно в 80 странах с 1981 г. по 2001 г. Данные можно скачать.

В данной главе раскрываются гендерные аспекты демократии и демократизации. Глава начинается с дискуссии о гендере в определениях демократии, при этом подчеркивается, что хотя может показаться, что женщины включены в определения демократии, в действительности они зачастую исключены из них. Особому вниманию к гендеру в демократии (а также другим статусам меньшинств) способствует проведение различий между формальным, дескриптивным и содержательным представительством. Формальное политическое представительство женщин исследуется посредством ознакомления с борьбой женщин за избирательные права. Затем в главе уделяется внимание дескриптивному представительству женщин с приведением подробной информации о политическом участии женщин в разных странах мира. Наконец, мы переходим к дискуссиям о роли женщин в движениях за демократизацию в разных странах мира.

В целом теме гендера в дискуссиях о демократии уделяется немного внимания [486] . При определении демократии теоретики используют гендерно-нейтральный язык, измеряя демократию с помощью кажущихся универсальными концепций, таких как право голоса. Но как было отмечено многими теоретиками феминизма, видимость «нейтральности» в отношении гендера в политической теории и «равенство» мужчин и женщин в управлении на самом деле скрывают существенное гендерное неравенство. Если в принципе используется гендерно-нейтральный язык, а на практике есть только мужчины, тогда женщины в наших теориях или оценках получаются не равными, а незаметными. Беглый обзор мирового опыта наводит нас на мысль, что женщины в значительной степени недостаточно представлены в демократиях, что подразумевает то, что гендер, возможно, более значим для демократии и демократизации, чем это принято считать. Явная дискриминация женщин в политике на рубеже XXI в. незначительна. Почти все страны мира наделяют женщин законным правом участвовать в политике. Женщины могут избирать и быть избранными. Но нехватка заметных женщин-политиков во многих странах означает, что завуалированная дискриминация сохраняется. В некоторых странах, таких как Швеция, Аргентина и Руанда, женщины добились значительного увеличения представительства. Во многих других странах борьба за равное представительство идет медленными темпами.

В данной главе раскрываются гендерные аспекты демократии и демократизации. Мы начнем с обсуждения гендера в определениях демократии. Становится ясно, что не столько включение женщин в универсальные концепты, такие как «гражданин», сколько недостаток непосредственного внимания к гендеру в дискуссиях о демократии исключает женщин из теории и измерений демократии. Как отмечали Мариса Наварро и Сьюзен Бурк [487] , «философские дискуссии о политической демократии велись, главным образом, при отсутствии обсуждений прав женщин или влияния гендерного неравенства на функционирование демократического политического порядка». Если женщины, как правило, не включены в наше понимание демократии, то как это изменить? Второй раздел этой главы вводит разделение на формальное, дескриптивное и содержательное представительство. Разделение представительства на эти три типа отрывает возможность для включения гендера (и других статусов меньшинств) в теорию демократии. Для анализа формального представительства женщин в следующей части кратко представлен процесс борьбы женщин за избирательные права. После этого мы уделяем внимание дескриптивному представительству, предоставляя подробную информацию о представительстве женщин в странах мира. В этом разделе указывается и на общий низкий уровень представительства женщин в странах мира, и на существенные различия в уровнях представительства, достигнутого женщинами. Наконец, мы переходим к дискуссиям о роли женщин в движениях за демократизацию в разных странах мира.

Почти все определения демократии исходят из предложенного Робертом Далем классического разделения конкуренции (борьбы) и участия [488] . Конкуренция требует, чтобы хотя бы некоторые члены политической системы могли «оспаривать поведение правительства» через регулярные и открытые выборы. Конкуренция имеет отношение только к процедурам, использующимся для выявления лидеров, а не к количеству участвующих индивидов. Второе предложенное Далем измерение – участие – подразумевает число людей, которые могут участвовать в политике. Демократический режим должен «полностью или почти полностью отвечать интересам всех своих граждан» [489] . Следуя этой логике, определения демократии, предлагаемые современными учеными, обычно включают всеобщее избирательное право, или право голоса. Демократия нуждается в инклюзивном политическом участии, когда все взрослые на определенной географической территории обладают политическими привилегиями. В качестве примера рассмотрим определение демократии Ларри Даймонда, Хуана Линца и Сеймура Мартина Липсета [490] :

Третье общепринятое измерение – гражданские свободы – может быть охарактеризовано как свобода выражения различных политических мнений и свобода создавать политические группы и участвовать них.

Включает ли определение демократии женщин? На первый взгляд будет казаться, что да, поскольку женщины должны иметь возможность участвовать в выборах, и они включены в понятие «большая (взрослая) социальная группа». Политические теоретики феминизма предостерегают от предположения о том, что нейтральный язык означает включение. Действительно, Энн Филлипс, Кэрол Пэйтмэн и Айрис Янг показали, что абстрактные термины, используемые в политической теории, такие как «индивид» или «гражданин», представляющиеся гендерно-нейтральными, на самом деле означают белых мужчин [491] .

Так считаются ли женщины «взрослыми» или «гражданами» и, следовательно, включены ли они в эти определения демократии? Или нейтральный язык фактически маскирует исключение женщин? Чтобы дать ответ на этот вопрос, нам следует глубже изучить определение демократии различными авторами. Рассмотрим, например, определение Сэмюэля Хантингтона [492] . Он утверждает, что правительство является демократическим, если «наиболее влиятельные принимающие решения лица избираются путем справедливых, честных и регулярных выборов, в которых кандидаты свободно борются за голоса, и в которых, фактически, все взрослое население обладает правом голоса». Хантингтон идет дальше, однозначно утверждая, что «в той степени, к примеру, в какой политическая система ограничивает участие в выборах часть общества – как сделала политическая система в Южной Африке для 70 % населения, представленных чернокожими, Швейцария – для 50 % населения, которые составляли женщины, или США – для 10 % населения, которые являлись чернокожими жителями южных штатов – в той степени она недемократична» [493] .

Хантингтон явно включает женщин в определение, отнюдь не делая их невидимыми. Действительно, Хантингтон – почти единственный, кто упоминает женщин и меньшинства в явной форме. В большинстве определений используются обобщенные термины, такие как «взрослые», или «люди», без конкретного указания на то, кто может быть исключен.

Но несколькими страницами далее в книге Хантингтона выясняется, что женщины в конечном счете могут быть исключены. Хантингтон продолжает [494] , называя «основные разумные критерии обретения политическими системами XIX в. минимально необходимых демократических характеристик в контексте своего времени». Один из этих операциональных критериев заключается в том, что «50 % взрослого мужского населения обладают правом голоса». Рабочее определение Хантингтона на основе этого критерия приводит к ограничению обладающего правом голоса населения до 25 % общего взрослого населения. И наконец, хотя бы для более ранних исторических периодов оно позволяет определять государства как демократические, даже если у женщин нет права голоса.

Практическое исключение женщин из определения, которое, на первый взгляд, их включает, можно встретить также в работе Дитриха Рюшемайера, Эвелин и Джона Стивенсов. Авторы начинают с достаточно типичного определения демократии – «регулярные, свободные и справедливые выборы представителей при всеобщем и равном избирательном праве» [495] . Действительно, они утверждают, что «как бы детально мы ни определяли демократию, она не значит ничего, если не включает правление большинства или участие большинства в правлении» [496] . Но снова, переворачивая несколько страниц, мы видим, что женщины исключены из определения «большинства». Рюшемайер и Э. и Дж. Стивенсы объясняют, что они «выбирают в качестве критического порога, позволяющего говорить о демократии в исторических исследованиях, право голоса для мужчин, вместо действительно всеобщего избирательного права» [497] . Таким образом, государства считаются демократическими при наличии избирательных прав у всех мужчин. Определения демократии Хантингтона, Рюшемайера и соавторов едва ли единственные, включающие женщин в принципе, но в действительности их исключающие. Чтобы ознакомиться с рядом других примеров, обратитесь к статье Памелы Пакстон [498] .

Если женщины часто не учитываются в традиционных теориях демократии, то что можно сказать в отношении новой тенденции обсуждения качества демократии? Теоретики качества демократии вместо проведения различий между демократиями и недемократиями фокусируются на определении того, что такое «хорошая» демократия. И более вероятно, что гендер будет упомянут в определениях качества демократии. Ларри Даймонд и Леонардо Морлино утверждают, что восемь параметров помогают дифференцировать демократии по качественному признаку: верховенство закона, участие, конкуренция, вертикальная и горизонтальная подотчетность, уважение к гражданским свободам, большее политическое равенство и способность к реагированию (responsiveness). Равенство – релевантный параметр для включения женщин. Даймонд и Морлино [499] определяют этот параметр как «прогрессивное внедрение большего политического (и лежащих в его основе социального и экономического) равенства». Далее они объясняют, что условие равенства с точки зрения качества демократии «включает запрет на дискриминацию на основе гендерных, расовых, этнических, религиозных признаков, политической ориентации или других внешних условий» [500] . Упор на качество демократии, таким образом, открывает возможность для полноценной дискуссии по поводу гендера в политической теории. Однако до сих пор при оценке качества демократии участие или представительство женщин в полной мере не принималось во внимание (см., напр., [501] ).