Чтение онлайн

Даже несмотря на то что динамический акторно-ориентированный подход транзитологии способствовал развитию интереса к изучению роли, сыгранной движениями в процессе демократизации, он не фокусировался на них. Помимо «элитистской предвзятости» критике были подвергнуты и некоторые другие положения транзитологии. Как утверждают Рут Кольер и Джеймс Махони [613] , транзитологи склонны преувеличивать роль индивидов в сравнении с группами, что ведет к редуцированию процесса демократизации до стратегического инструментального мышления при игнорировании таких имеющих отношение к классам акторов, как профсоюзы и рабочие/левые партии. Также утверждается, что транзитология является государствоцентричной, поскольку подчиняет социальных акторов государственным. Как возражает Гидеон Бейкер [614] , транзитология склонна видеть в движениях и протестных акторах, сконцентрированных на инструментально определенных целях, объекты манипулирования со стороны элит. В то время как неизбежная и желательная «элитизация» процесса демократизации может быть расценена в качестве «железного закона» транзитологов, дальнейшие исследования новых социальных движений и политического процесса продемонстрировали, что взаимодействие между элитами и мобилизованными социальными акторами является необходимым (но недостаточным) условием для процесса демократизации, что поставило под вопрос доминировавшую ранее в литературе по демократизации логику, согласно которой элиты возглавляют и завершают демократизацию. Общее согласие среди исследователей, которые анализируют демократизацию с точки зрения неэлитистского подхода, таково: даже испанская модель транзита не может быть расценена как полностью подконтрольный элите процесс переговоров. Данный транзит характеризовался волнами массовых забастовок, террористическими атаками со стороны националистских движений, нарастающими циклами протеста (см.: [615] ). Данный транзит лучше определить как процесс дестабилизации/высвобождения [616] или как «цикл протеста, переплетенного с взаимодействиями элит» [617] . В целом транзитологию обвиняют в игнорировании долгосрочного, динамического, полного случайностей и конфликтов процесса, связанного с созданием условий для разрушения недемократических режимов. Следующий раздел посвящен именно этому вопросу.

За некоторыми исключениями (например, среди исследователей из Латинской Америки) литература, посвященная социальным движениям, не демонстрирует большого интереса к процессам демократизации. Только недавно концепт политики оспаривания (contentious politics), противопоставляемой рутинной политике (routine politics), был предложен в качестве связующего звена между такими явлениями, как социальные движения, революции, волны забастовок, национализм и демократизация [618] . Даже те исследователи, которые признают важную роль социальных движений, расходятся во мнениях относительно позитивных или негативных эффектов их вмешательства. Иногда люди объединяются против демократических режимов, требуя авторитарных решений для борьбы с политическим или экономическим кризисом, таким образом предоставляя недемократическим акторам массовый источник легитимности (например, протесты женщин из среднего класса против правительства Сальвадора Альенде в Чили), и некоторые акторы стремятся к ограничению демократических прав в демократических режимах (например, ксенофобские движения против иммиграции в Европе). В других случаях движения, стремящиеся продвигать демократизацию, могут вызвать непреднамеренные последствия в виде увеличения репрессий со стороны государства или создания условий для появления недемократических акторов (например, падение Веймарской республики в Германии).

Однако во многих случаях действительно присутствует связь между социальными движениями и поддержкой демократии. Например, Чарлз Тилли [619] писал:

Поскольку связь между социальными движениями и демократизацией непроста, главный вопрос исследователей социальных движений таков: «Когда и как движения способствуют развитию демократизации?». В данном разделе рассмотрены два основных подхода к исследованию социальных движений, которые пытаются ответить на вышеприведенный вопрос: подход, связанный с изучением новых социальных движений, и политико-процессуальный подход. Мы начнем с их беглого обзора, а затем проанализируем роль социальных движений на каждом этапе демократизации.

Литература, посвященная социальным движениям, в большей степени фокусируется на опыте стран Западной Европы и Северной Америки, и только недавно исследователи начали обращать внимание на связи между социальными движениями и демократизацией. В Европе подход, связанный с новыми социальными движениями, рассматривает появление нового актора в постиндустриальном обществе. Ален Турен [620] , наиболее известный представитель данного подхода, утверждал, что конфликт между трудом и капиталом был перекрыт новыми конфликтами, связанными с саморепрезентацией общества и типами действий, связанными с его трансформацией. Таким образом, новые конфликты зародились вне фабрик и рабочего движения, а требования захвата власти были отвергнуты и женскими, и студенческими, и экологическими движениями в Западной Европе. Несмотря на то что первоначальная цель данного подхода состояла в объяснении совершенно другого феномена, он широко применялся в 1980-1990-е годы к изучению транзитов в Латинской Америке, подчеркивая культурную и социальную демократизацию, осуществляемую движениями, которые все меньше воспринимали государство в качестве главной стороны взаимодействия [621] .

После падения интереса к демократизации в Латинской Америке и подходу, изучающему новые социальные движения, на первый план в исследованиях трансформаций режимов в результате появления новых демократий в Центральной и Восточной Европе, а также на территории бывшего СССР выдвинулся политико-процессуальный подход. Разработанный изначально в США, а затем быстро распространившийся в Европе, политико-процессуальный подход уделяет более систематическое внимание институциональному контексту, чем это делает подход, изучающий новые социальные движения, подчеркивая взаимосвязи между правительственными акторами, политическими партиями, социальными движениями и протестом. В попытках прояснить, что способствует появлению споров и конфликтов (contention) в либеральных демократиях, исследователи – сторонники данного подхода предположили, что существует нелинейная зависимость между возникновением протеста и появлением политических возможностей [622] . Недавно, однако, некоторые исследователи в США в рамках этого подхода предложили переформулировать транзитологическую парадигму, взяв в расчет роль, которую играет политика оспаривания [623] . В то время как социальные движения не обязательно являются сторонниками демократии, элитистская динамическая модель не объясняет в полной мере демократические процессы. Социальные движения играют на самом деле разные роли на разных этапах процесса демократизации.

Демократизация в целом связана с разными процессами оспаривания: 1) с циклом протеста в поддержку демократии; 2) с волной забастовок, становящихся все более массовыми и не связанными с синдикализмом. Согласно Джо Форэйкеру [624] , «демократические транзиты отражают широкое разнообразие траекторий и исходов. Роль социальных движений в них обусловлена специфическим ритмом „протестного цикла“, состоянием структуры политических возможностей, случайностью стратегического выбора». Например, в Испании, Бразилии и Перу волны забастовок имели большое значение на протяжении всего или части процесса демократизации [625] . В то время как демократизация в Перу в большей степени ассоциируется с волной забастовок (1977–1980 гг.) против крайне непопулярного режима [626] , в Бразилии имела место волна забастовок (1974–1979 гг.), за которой последовал протестный цикл (1978–1982 гг.), в большей степени вызванный городскими движениями [627] . Иногда циклы протеста и волны забастовок совпадают, но во многих других случаях волны забастовок сильнее на первых этапах сопротивления, затем они идут на спад, а после вновь нарастают в период либерализации и транзита в связке с подъемом цикла протеста, берущего начало из сетей подпольного сопротивления.

Как следует из табл. 12.1, роли социальных движений и других участников политики оспаривания различаются на разных этапах процесса демократизации. Оставшаяся часть этой главы проиллюстрирует данное утверждение на эмпирических примерах.

Таблица 12.1. Роль социальных движений, профсоюзов и политики оспаривания на разных этапах демократизации

Демократизация как процесс начинается гораздо раньше, чем обычно утверждает транзитология. Элиты начинают процесс переговоров, поскольку происходит что-то, что подталкивает некоторых их представителей отказать недемократическому режиму в поддержке. Одной из причин, подрывающих легитимность и (внутреннюю и международную) поддержку режима, является та роль, которую играют подпольные сети сопротивления (underground networks of resistance). Исследователи новых социальных движений из Латинской Америки были первыми, кто начал изучать роль культурного и политического сопротивления авторитарным режимам и создание альтернативных демократических сетей [628] . Движения в защиту прав человека, профсоюзы, церкви способствуют делегитимизации авторитарных режимов на таких международных площадках, как ООН, а также тайному или открытому сопротивлению авторитарному режиму внутри страны. Устойчивость сетей сопротивления к воздействию репрессий играет решающую роль на этом этапе, поскольку сети могут привести к расколам в правящих авторитарных/тоталитарных элитах и подтолкнуть элиты к либерализации даже вопреки их желанию [629] .

В странах, где большинство населения исповедует католицизм, Римско-католическая церковь сыграла очень важную и активную роль. В некоторых странах акторы, связанные с церковью, выступили сторонниками демократии. «Викариат солидарности» (Vicar'ia de la Solidaridad) в Чили осуждал репрессии, преследования и убийства по приказу Аугусто Пиночета, при этом помогая координировать усилия профсоюзов, партий и рядовых активистов, которые организовывали протесты против режима в 1980-е годы [630] . В Бразилии, после принятия теологии освобождения, церковь посредством движения «Малых христианских коммун» (Comunidades Eclesialis de Base, CEB) способствовала воссозданию на низовом уровне пространств, наделявших простых граждан новыми социальными и политическими возможностями [631] . Роль, сыгранная «Малыми христианскими коммунами», стала центральной в борьбе за демократизацию, и церковь выступила посредником в поддерживавшей демократию коалиции профсоюзов и городских движений. Сходным образом на территории проживания басков местное духовенство поддержало оппозицию в борьбе против франкистского режима, помогая сохранить баскский язык [632] . В Польше сложился поддерживавший демократию альянс между Римско-католической церковью и профсоюзом «Солидарность» (Solidarno's'c), ставшим ключевым элементом в сети сопротивления, оказав тем самым помощь в создании необходимых ресурсов для массовой мобилизации в ходе либерализации и транзита [633] .