Чтение онлайн

Роль политических партий и партийная система составляют второй набор институциональных факторов, которые воздействуют на явку, и в целом считаются основой эффективного электорального участия. Две основные функции политических партий – это, во-первых, мобилизация граждан для волеизъявления на выборах и, во-вторых, приобщение избирателей к миссии и делу партии. Эффективность партий в выполнении этих функций является важнейшим фактором электорального участия и косвенно – здорового развития всей политической системы в целом. Скотт Мэйнуоринг [685] утверждает, что институционализация партийной системы имеет очень большое значение для формирования массового политического поведения как в новых, так и в старых демократиях. При этом более старые системы демонстрируют стабильную поддержку партий, низкую изменчивость в партийных предпочтениях и основываются на партиях с долгой историей, в которых не доминируют конкретные индивиды или клики. Когда же партийной системе не хватает легитимности и она неустойчива, что как раз характерно для новых демократий, партии оказываются неспособны справляться со своей базовой функцией мобилизации граждан, а нехватка стабильных партийных предпочтений означает, что довольно большие группы избирателей от выборов к выборам могут голосовать за разные партии.

Центральной проблемой для политических партий в новых демократиях является дефицит ресурсов, что означает, что во многих из них доминируют какие-то индивиды или клики. Вследствие этого большинству партий не удается выживать в течение срока, достаточно долгого для того, чтобы получить хоть сколько-нибудь устойчивую поддержку избирателей и тем самым обеспечить себе продолжительное существование [686] . А поскольку многие партии живут совсем недолго, они не могут привлечь ресурсы и финансирование, которые бы позволили им создать сложную систему партийной организации, необходимую для эффективной мобилизации избирателей [687] . Другая связанная с этим проблема заключается в низком уровне партийного членства, что распространено в новых демократиях, поэтому немногие партии имеют достаточно широкую электоральную базу, которую можно было бы использовать для предвыборной агитации, фандрайзинга или формирования партийной политики. Эти проблемы выражаются в низкой интенсивности контактов между избирателями и партиями. Джеффри Карп и Сьюзен Бандуччи [688] показывают в своем исследовании, что в новых демократиях партии в целом слабо контактируют с избирателями, хотя и существуют некоторые яркие исключения, как, например, Бразилия и Чехия, где интенсивность этих взаимодействий довольно высока. Однако Карп и Бандуччи также обнаруживают, что в новых демократиях партии более склонны фокусироваться на каких-то целевых категориях избирателей, а это означает, что они более экономно используют свои ресурсы и пытаются выжать из них максимальный результат.

Слабость партийных систем в новых демократиях с точки зрения избирателей отражена в табл. 13.3. Первая колонка отражает долю респондентов, которые отметили, что обращались к кандидату или партии на последних национальных выборах в своей стране. Подтверждая выводы Карпа и Бандуччи [689] , данные демонстрируют, что лишь 9 % избирателей в выборке новых демократий отметили факт обращений, в то время как в зрелых демократиях о подобном заявили 24 % избирателей. Избиратели в новых демократиях в гораздо меньшей степени, чем избиратели в зрелых демократиях, отмечают, что их взгляды нашли достаточно полное отражение на выборах (48 % против 63 %), и определяют партию, которая бы эффективно отражала их взгляды (54 % против 79 %). Разрыв, который оставляют политические партии, не перекрывается политическими лидерами; 60 % избирателей в новых демократиях указали на лидера, который представлял бы их интересы, в то время как в зрелых демократиях 73 % избирателей сделали то же самое. Таким образом, эти данные отражают слабость партий в странах с неустоявшейся демократией, которая имеет пагубные последствия для электорального участия, стабильности и удовлетворенности процессом демократизации.

Таблица 13.3. Контакты избирателей с партиями представления избирателей о выражении партиями их интересов (% опрошенных)

Примечание: См. блок 13.1 для более подробной информации о вопросах и странах. Доля заявивших, что они «имели контакт с партией», – это доля респондентов, заявивших, что они контактировали с партией или кандидатом на последних выборах. Взгляды, нашедшие отражение на выборах, включают ответы «Очень хорошо» и «Довольно хорошо».

Источник: Comparative Study of Electoral Systems. Module 2.

Каким образом политические партии институционализируются в новых демократиях? Переход от авторитаризма к демократии – постепенный процесс, в течение которого у элит и общественных масс должно сформироваться доверие к новым демократическим институтам. Политические партии облегчают этот непростой процесс, предоставляя избирателям выбор и действуя в качестве хранителей «демократического кредо» [690] . Путь, ведущий от авторитаризма к демократии, узок, и с него легко сбиться. Политические партии институционализируются посредством электорального опыта, вырабатывающего доверие избирателей к ним, и через передачу от поколения к поколению внутри семьи преданности какой-либо партии; этот процесс также укореняет партии в массовой политической культуре. Конечно, выстраивание таких механизмов очень затруднено в новых демократиях, но Расселл Далтон и Стивен Уэлдон [691] показывают, что важную роль в новых демократиях играет латентная социализация, достающаяся в наследство от авторитарного режима. Они утверждают, что сильная поддержка демократии, имевшая место в этих странах во время учредительных выборов, будет полезной в процессе демократической консолидации.

В демократиях граждане по-разному вовлечены в процесс конвенционального участия. Некоторые социальные группы оказывают большее влияние на политический процесс, чем другие, несмотря на то что институциональные правила и процедуры задуманы таким образом, чтобы сгладить различия и предоставить всем равные возможности. Такое неравенство часто объяснялось различиями в социально-экономических ресурсах, например в образовании, роде деятельности или доходе. Разный доступ к этим ресурсам вносит вклад в определение стиля жизни, социальных связей и мотиваций индивидов; косвенным образом он задает разные уровни политического участия и в конце концов определяет возможность обычных граждан влиять на политику государства [692] . Недавно теории социального научения выявили потенциально важную роль культурных факторов в определении политического участия. Граждане усваивают из политической культуры, в которой они социализируются, определенные ценности, а это, в свою очередь, воздействует на политическое участие. С этой точки зрения индивидуальные формы политического участия являются результатом накопленного индивидом демократического опыта.

Как теория, подчеркивающая роль ресурсов, так и теории социального научения приводят ко многим важным выводам относительно политического участия. В ресурсной модели уровень участия зависит от социально-экономического статуса электората, поэтому экономически неразвитое общество или такое, где значительная часть населения обладает низким социально-экономическим статусом, не сможет обеспечивать уровень политического участия, достаточный для поддержания демократических процедур. Более того, эта модель предполагает, что возможности увеличить политическое участие сильно зависят от улучшения социально-экономических условий. Модель социального научения, напротив, предполагает, что участие является следствием определенных ценностей, усвоенных из политической культуры. В свою очередь, восприятие этих ценностей представляет собой длительный процесс, и изменения случаются только в течение долгого периода политической стабильности.

Образование часто рассматривается как важнейший показатель социально-экономического статуса, поскольку оно напрямую влияет на карьерные возможности и личное благосостояние. Уровни образования в новых демократиях Центральной и Восточной Европы схожи с теми, что наблюдаются в зрелых демократиях, а система образования была хорошо развита во времена коммунизма, чтобы предоставить равный доступ к разным социальным позициям и профессиональную подготовку. Доступ к высшему образованию во многих коммунистических странах был ниже, чем в зрелых демократиях, поскольку плановая экономика требовала меньше специалистов с высшим образованием. Например, в рассматриваемых здесь новых демократиях только 16 % избирателей имели высшее образование, в то время как в зрелых демократиях – 25 %. Однако в новых демократиях больше людей, чем в зрелых, имели среднее образование: 68 % против 56 %. Этот факт подчеркивает экономическую значимость, которую коммунистические власти придавали профессионально-техническому образованию [693] .

Образование играет важную роль в формировании основных видов политического участия как в новых, так и в зрелых демократиях. Таблица 13.4 показывает, что граждане в новых демократиях, как и в зрелых, более склонны к политическому участию, если они более образованны. Тем не менее заметные различия также присутствуют. В новых демократиях образование в меньшей степени определяет факт голосования на выборах, но в большей – факт участия в избирательных кампаниях. Это может объясняться тем, что голосование является привычной практикой, в то время как типы участия, связанные со свободными и конкурентными выборами, чаще всего непривычны. Для новых демократий также характерно, что образование не оказывает большого влияния на активность на локальном уровне и на количество обращений к чиновникам. Одно из возможных объяснений заключается в том, что в бывших коммунистических странах образование не связано напрямую со статусом и уровнем достатка, как это имеет место в стабильных рыночных экономиках, хотя мы предполагаем, что данная ситуация меняется с переходом к рыночной экономике.

Таблица 13.4. Уровень образования и политическое участие (% опрошенных)

Примечание: См. блок 13.1 для подробной информации по вопросам и странам.

Источники: Comparative Study of Electoral System. Module 2; European Social Survey. Round 3.

Отражая политическую культуру общества, социальное научение охватывает опыт жизни индивида в данном конкретном обществе, а это, в свою очередь, влияет на политическое участие. Гражданское общество обычно определяется как сфера свободной, спонтанной социальной активности, прежде всего в рамках добровольных объединений и ассоциаций (см. гл. 11 наст. изд.). Вследствие этого гражданское общество считается основой представительной демократии. В большинстве авторитарных обществ, особенно там, где отсутствовал демократический опыт для большинства населения, гражданского общества могло, в сущности, не существовать. Именно так обстояло дело в России в 1980-е годы и в нескольких других коммунистических странах [694] . В этих обществах социальная активность граждан вращалась вокруг коммунистической партии и в меньшей степени вокруг профсоюзов, которые были тесно связаны с партией [695] .