Чтение онлайн

Большинство этих стран поддерживали благоприятный уровень развития гражданского общества во время авторитарного правления, а гражданское общество, в свою очередь, поддерживало либеральную политическую культуру, что сильно облегчило демократический транзит в 1990-е годы.

13.1. Сведения о данных из табл. 13.2

Приведенные данные взяты из опросов «Comparative Study of Electoral System (CSES). Module 2», проведенных между 2001 и 2006 гг. (www.cses.org), и «European Social Survey (ESS). Round 3», проведенных в 2006–2007 гг. (www.europeansocialsurvey.org). Выборку новых демократий составили Болгария, Венгрия, Польша, Россия, Словения и Словакия, и среднее значение в таблице высчитано для этих стран. Выборку зрелых демократий составили Австрия, Бельгия, Великобритания, Дания, Финляндия, Франция, Ирландия, Нидерланды, Норвегия, Португалия, Испания, Швеция и Швейцария, и среднее значение в таблице высчитано для этих стран. Выбор стран был продиктован условием их присутствия в обоих опросах CSES и ESS. Данные CSES использовались для оценки активности в ходе избирательных кампаний, а данные ESS – для других показателей.

Вопросы CSES об активности в ходе избирательных кампаний были следующими: «Здесь представлен перечень действий, которые можно предпринять во время выборов. Какие из них Вы совершали во время самых последних выборов?.. разговаривали с другими людьми с целью убедить их голосовать за конкретную партию или кандидата?.. демонстрировали поддержку конкретной партии или кандидату, например, посещая митинг, развешивая плакаты или в какой-то другой форме?». Вопросы CSES о политических партиях были следующими: «Во время последней избирательной кампании кандидат или какой-либо представитель партии связывался с Вами, чтобы убедить Вас проголосовать за них? Если говорить о том, как выборы (в стране) функционируют на практике, насколько хорошо выборы обеспечивают представительство взглядов избирателей крупными партиями: очень хорошо, довольно хорошо, не очень хорошо, совсем не хорошо? Можете ли Вы утверждать, что какая-либо партия (в стране) достаточно хорошо представляет Ваши взгляды? Несмотря на Ваше мнение о партиях, можете ли Вы утверждать, что конкретные лидеры какой-либо партии или кандидаты в президенты достаточно хорошо отражали Ваши взгляды на последних выборах?»

Вопросы ESS были следующими: «Некоторые люди не голосуют по тем или иным причинам. Голосовали ли Вы на последних общенациональных выборах в (месяц/год)? Существует множество способов улучшить ситуацию в (стране) или предотвратить какие-либо плохие ситуации.

За последние 12 месяцев делали ли Вы что-то из следующего: …обращались к политику, правительству или чиновнику муниципального уровня? …работали в политической партии или в группе активистов? …работали в какой-либо иной организации или ассоциации? Используя эту карточку, оцените, пожалуйста, по шкале от 0 до 10, насколько лично Вы доверяете институтам или учреждениям, которые я буду зачитывать. 0 означает, что Вы вообще не доверяете институту, 10 означает, что доверяете полностью. Итак…»

В авторитарных режимах, организующих выборы, как правило, регистрируется высокий уровень явки. Так, во времена коммунистического правления в России и Восточной Европе явка на выборах была традиционно высокой – это было необходимо для демонстрации безоговорочной поддержки режима. На последних советских выборах в период коммунизма, проведенных в марте 1984 г., явка, согласно официальным источникам, составила 99,99 % [674] . Подобным образом, во всем Туркменистане на общенациональных выборах в 1984 г. насчитывалось 1,5 млн избирателей, но лишь один человек был официально учтен как не участвовавший в выборах. Схожим, хотя и не таким вопиющим образом, регистрировались результаты выборов во многих других советских республиках в 1970-1980-е годы. Случалось, что явка превышала 100 %, как, например, на выборах в 1937 г., когда в них участвовал Сталин. Даже в 1980-е годы результаты выборов были настолько предсказуемыми, что Политбюро могло одобрить официальное коммюнике по исходу выборов за два дня до голосования [675] .

Одним из очевидных объяснений подобных результатов являются фальсификации, например, распространенная практика голосования за членов своей семьи. Другое объяснение – широкое использование открепительных талонов, которые позволяли исключить из списка зарегистрированных для голосования тех, кто скорее всего не смог бы прийти на участок, соответствующий месту жительства, в день голосования. Однако верно и то, что члены избирательных комиссий, занятые в выборах, прилагали немало усилий, чтобы обеспечить высокую явку, например, привозили избирательные урны в больницы и даже в квартиры к людям, которые не могли прийти на избирательные участки. «Подлинная» явка в коммунистической России и в некоторых странах Центральной и Восточной Европы была действительно высока. Независимые оценки показали, что в России не более 3 % зарегистрированных избирателей не голосовали в начале 1980-х годов, хотя эта доля постепенно увеличивалась [676] .

После падения коммунизма в 1989 г. явка начала снижаться, хотя поначалу и держалась на высоком уровне, по крайней мере в сравнении со стандартами зрелых демократий. В марте 1989 г., когда в демократизирующемся Советском Союзе впервые состоялись соревновательные выборы, явка составила 87 %, как это отражено на рис. 13.1. Год спустя, когда проводились выборы в каждой из советских республик (включая Белоруссию и Украину, а также Россию), она снизилась. Еще ниже она была в декабре 1993 г. уже в независимой Российской Федерации, когда проводились первые выборы в только что созданную Государственную Думу. По официальным данным, явка тогда составила 54,8 %, но это был процент выданных избирательных бюллетеней, а не чуть меньшее число действительных голосов [677] , но в любом случае имело место значительное административное давление с целью обеспечения минимум 50 % явки, чтобы могла быть одобрена новая конституция, выносимая на голосование в тот же день. Независимые оценки говорят, однако, о том, что явка едва ли могла превысить 43 %.

Ситуации с голосованием на парламентским выборах в Белоруссии и на Украине очень схожи с Россией, как отражено на рис. 13.1. Явка на парламентских выборах на Украине в 1989 г. составила 93,4 %, а в Белоруссии – 92,4 %. Такие показатели были бы сочтены в зрелых демократиях исключительными. В 1993 г., уже после учредительных выборов, явка в Белоруссии значительно снилась до всего лишь 56,4 %, а на Украине – до 75,8 % в 1994 г. С тех пор явка на Украине только падала, дойдя до 62 % на парламентских выборах 2007 г. В Белоруссии парламентские выборы 1995 г. ознаменовались самой низкой явкой, а после этого она начала расти, хотя явка, составившая 90,1 %, на парламентских выборах 2004 г., является результатом необычных обстоятельств, связанных с совмещением выборов с конституционным референдумом по вопросу выдвижения на третий подряд президентский срок Александра Лукашенко. Эта поправка получила одобрение подавляющего большинства.

Рис. 13.1. Явка на выборы в Белоруссии, России и Украине (% зарегистрированных избирателей)

Источник: [678] .

Анализ явки в бывших коммунистических странах – России, так же как и Армении, Азербайджане, Белоруссии и Украине – усложняется из-за наличия строки «против всех» в избирательном бюллетене. В России, например, до 2003 г. избиратели имели дополнительную возможность проголосовать «против всех» кандидатов или партий вместо того, чтобы просто не пойти на выборы, что является единственной опцией избирателей в зрелых демократиях в том случае, если ни один выбор их не устраивает. На выборах в Государственную Думу в 2003 г., последних выборах с опцией голосования «против всех», около 13 % избирателей проголосовали «против всех» по одномандатным округам, что сделало эту группу избирателей второй по величине – большая численность была только у сторонников прокремлевской партии «Единая Россия». В целом избиратели, проголосовавшие «против всех», в большей степени ориентированы на Запад, чем другие, но в меньшей степени довольны состоянием демократии в России. Существуют некоторые подтверждения точки зрения, согласно которой учредительные или переходные (в смысле демократического транзита) выборы в ранее авторитарных обществах отличаются более высокой явкой, чем более поздние выборы, связанные с консолидацией демократии. В своем исследовании четырех последовательных выборов в 15 странах Центральной и Восточной Европы Татьяна Костадинова [679] отмечает намного более высокие показатели явки на учредительных выборах, чем на последующих. Это приписывается спаду начальной массовой эйфории по поводу демократии из-за существенных экономических проблем, неэффективной и зачастую коррумпированной политической системы, незнакомых и непривычных политических институтов и фрагментированной партийной системы. Тем не менее размах эффектов здесь значительно шире, чем в поставторитарных обществах в остальных частях света, что, возможно, объясняется стремительным ухудшением уровня жизни в бывших коммунистических странах: это снижение было вызвано трудным переходом от командной к рыночной экономике. Как следствие, явка на выборы после 1990-х годов в посткоммунистических странах стала заметно ниже средней явки в зрелых демократиях [680] .

Сегодня мы знаем, что институциональный дизайн политических систем оказывает значительный эффект на уровень политического участия. Исследования показывают, что парламентские системы характеризуются более высокими уровнями политического участия, чем президентские системы, и это особенно верно для сочетания парламентаризма и пропорциональной избирательной системы. Другими институциональными факторами, повышающими явку, являются маленькие избирательные округа и регулярные, но не слишком частые, общенациональные выборы [681] . Электоральными правилами, увеличивающими явку, являются процедуры регистрации, которые упрощают участие в голосовании; расположение избирательных участков, облегчающее посещение выборов, и, конечно, норма об обязательном голосовании [682] . Важно также и то, что чем более соревновательна предвыборная гонка в глазах избирателей, тем более избиратели мотивированы прийти на выборы, чтобы внести свой вклад в результат голосования [683] . Конкурентность выборов также связана с типом избирательной системы в стране: в пропорциональной системе степень соревновательности более равномерно распределена по избирательным округам, чем в мажоритарной системе [684] .