Чтение онлайн

Тогда я сорвалась с места и побежала, что было мочи. Одним толчком миновав и Сашу, и Тропину, я побежала оттуда так быстро, как было возможно. По щекам бесконечным потоком лились слезы, но бег каким-то образом помогал сдерживать всхлипы, да и вообще держать себя в руках. Мысли вдруг стали какими-то ясными, приняли даже некоторую структуру.

Марина. Все думали, что она тихоня, но, влюбившись в Орлова, у нее оказался целый гардероб настоящей такой фифы. Все думали, что она глупенькая ванилька, по уши втюрившаяся в крутого парня, но хрен же там плавал. Ведь не даром, когда мы пришли, она пялилась в телефон.

В голове все очень быстро складывалось. Да, определенно, она все продумала. Назначила Орлову место встречи у этого сарая, из которого, конечно же, раздавались странные звуки. Конечно, он пришел, ведь сам мне говорил, что разберется со всем этим. Далее. На физ-ре ее не было не из-за какого-то там протеста, а потому что она успела за урок смотаться до дома и притащить гребаный, мать его, нож! Естественно, я напугалась. Ужасно напугалась, а потому пошла в сарай с ней, ибо другого выбора не было. Но, зная меня, я б не забилась в угол и не заревела. Сколько народу я перебила… Расчет шел на то, что я догадаюсь схватить стоящие так удобно у стены грабли и пойду в ответку. И расчет оказался верным! А поскольку помимо всего прочего у меня имеются некоторые навыки, выбить у нее нож не составило труда.

Если так подумать, то в некоторых ситуациях я сама не могла уйти из-под удара. Но уходила. И это не из-за моей лютой крутости, а потому что Марина позволяла мне это делать. У нее не было цели ранить меня. Цель была — создать эту ситуацию. Чтобы я выбила у нее нож, действуя согласно здравому смыслу, а Орлов на смс пришел и все это увидел. Он не знает всей ситуации и вряд ли узнает когда-нибудь.

Сев на свой автобус, я забилась на самое дальнее место и пыталась сдержать рыдания. Все кончено. Моя жизнь кончена. Хоть ложись и умирай. На полном серьезе в голове промелькнула мысль о самоубийстве, но я ее тут же отмела. Ко мне даже кондуктор подходить не стал, видя, что со мной творится. Вот и проехала я зайцем. До дома тоже буквально бежала, а ворвавшись внутрь и закрыв за собой дверь, села на пол и… начала орать.

Это конец… Полный провал… Она меня победила… Не стоит даже завтра в школу приходить, новость эта распространится со скоростью пули, все будут косо смотреть. Орлов будет меня ненавидеть. Если уже не ненавидит… Мне представлялись ситуации наших столкновений и его обвинений в мою сторону, постоянных косых взглядов, всякие фразы типа "я от тебя такого не ожидал. Вот ты какая, значит…". И я ревела, ревела и не могла остановиться. Ну за что, за что, ЗА ЧТО МНЕ ЭТО ВСЕ?! Я ведь ничего такого плохого не сделала! Если б не Света с ее гребаным дурацким планом…

Я кое-как разделась, попыталась успокоиться и умыться, но, увидев в зеркале свою красную от слез рожу разрыдалась по новой. Остановиться не представлялось возможным. Есть не хотелось совсем, только пить, пить воду в огромном количестве.

Неожиданно зазвонил телефон, и я не глядя взяла трубку. Шумно всхлипнув, я задержала дыхание, стараясь более не издавать дурацких звуков.

— Ника! Что там у вас произошло? — услышала я в трубке обеспокоенный голос Светы. Стало даже чуть-чуть легче. Всхлипнув еще раз, я выложила подруге все, что случилось. Рассказ выходил каким-то непоследовательным и сбивчивым, но, кажется, она меня все-таки поняла.

— М-да… — протянула Евглевская, дослушав. — Блин, отчего ж так все вышло?

— А знаешь, отчего? — вскричала я в повторяющемся припадке истерики. — От того, что ты дура с твоим гребаным планом с одеждой!

— Это было нужно, чтобы ты…

— Да никому это не нужно! Одни проблемы от этого! — визжала я, когда по моим щекам снова покатились слезы.

— Слушай, я…

— Ты мне все испортила, ты понимаешь это?

— Ника!

— Отвали!

Бросив трубку, я кинула телефон на кровать. Пар был выпущен, вот только последствия его пока не ясны. Да и какая разница? Ведь реально все проблемы из-за Светы с ее дурацким планом!

Сил больше ни на что не осталось. Я упала на кровать и стала смотреть в одну точку. Слезы высохли быстро.

Глава 41. Финал

Жизнь — дерьмо и состоит из дерьма. Такой тезис я вынесла для себя, хмуро разглядывая свое отражение в зеркале. Ну и рожа, конечно… Зато хотя бы привычная одежда. Школьные черные штаны, которые вчера мама постирала, и черная толстовка без каких-либо рисунков и надписей. Как раз под стать настроению! Я даже балетки свои нашла. Они были не очень-то далеко запиханы в шкаф, так что сложности в их нахождении не было.

Я продолжала смотреть в собственные глаза, на белках которых проявились сосуды, и снова задумалась о том, стоит ли вообще идти сегодня в школу. Так не хочется вообще куда-то идти… Может, ну все к черту? Если один раз в жизни прогуляю, ничего же не случится.

Легонько, но все-таки ощутимо прикладываюсь головой о деревянную раму зеркала на дверце шкафа. Нельзя. Надо идти. Надо. Я сжала кулаки и отлипла от дверцы. Мама права: я не могу так просто сдаться.

Вчерашний день помимо всего прочего ознаменовался еще и тем, что я выплакала свой годовой запас слез. После того, как мы со Светой благополучно поссорились, я ощутила дикую слабость и нежелание делать вообще что-либо. Долгое время я просто лежала на кровати, пялясь в стену, переваривая наваливающиеся в огромном количестве мысли и изредка по новой пуская слезу, но уже без криков, всхлипов и прочего дерьма. В горле давно пересохло, хотелось пить, но для этого же надо было встать и куда-то пойти… Казалось, что если я встану, то тут же упаду, а если не упаду, то апатия вновь сменится лютой истерикой. Да еще и голова болела, тело словно свинцом налилось. В итоге я продолжала лежать и смотреть прямо перед собой. А тем временем градус дерьмовитости моих мыслей нарастал…

Как ни странно, довольно скоро ко мне пришла Муська, посидела сначала на моей спине, потом переместилась прямо к моему лицу, а когда в очередной раз я заревела, даже полизала мне щеки. От этого становилось даже немного легче, и одновременно с двойной силой накатывало отчаяние. Таким макаром прошло подозрительно много времени. Пришла мама, и кошка, конечно же, понеслась ее встречать, потоптавшись на мне предварительно. А я даже не встала. Сначала из кухни раздался крик, почему я не помыла посуду (вызвав тем самым лишь легкий укол досады, но не более), после чего мама зашла ко мне, пылая возмущением. Однако, зайдя, она тут же поняла, что что-то не так. Пришлось подняться и сесть. Мама обняла меня и заставила рассказать, что же все-таки случилось. Давно же она не видела свою Веронику рыдающей и истеричной…

Я рассказала все, пытаясь объяснить, почему Марина вдвойне сволочь. Пришлось даже маму отговаривать подавать заявление в полицию или хотя бы на имя директора, умоляя позволить мне самой справиться с этой ситуацией. В итоге еще и маму заставила психовать… Молодец, Ника, так держать! Ненависть к себе теперь просто зашкаливала. Однако вскоре мама успокоилась и попыталась успокоить меня. Далее она порасспрашивала меня про Орлова, о котором я ей в последнее время говорила достаточно много, в основном пыталась узнать его действия и реакцию на меня. Потом спросила про Марину, кто она такая по жизни и почему вообще имеет ко мне какие-то претензии. Пришлось объяснить, что я сдуру влюбилась в занятого парня. Ругать меня за это, естественно, не стали. Мы начали думать, что мне делать. В итоге мама посоветовала мне, во-первых, все-таки прийти завтра в школу, чтобы не показывать свою слабость, и стараться вести себя как можно естественнее. Насчет второго пункта я была в глубоких сомнениях, а вот первый все же решила выполнить. Во-вторых, нужно держать себя в руках и не пытаться кого-то убить (в особенности это касалось Марины). Иначе люди решат, что слухи подтвердились, а я действительно бешеная. Они и так в последнее время думают, что я не вполне нормальная, коли взялась бороться с Орловым в конце третьей четверти.

Уснуть мне не удавалось долго, что было вполне естественно. Я долго ворочалась, не могла закрыть глаза и вновь думала, думала, думала. Мама дала мне все-таки силы на борьбу, и теперь я фантазировала над тем, как буду на следующий день всех уделывать в словесной борьбе.

Но вот сейчас, когда я наконец-то вышла из дома, энтузиазма заметно поубавилось. Если честно, я даже не стала завтракать. Мне попросту не хотелось есть. Я и вчера не ужинала. В желудке неприятно посасывало, однако этому ощущению сопутствовало предчувствие, что если я положу хоть кусочек в рот, то меня тут же вырвет. Соответственно, по всему телу разлилась слабость и полное нежелание совершать какие-либо движения. Хоть физ-ры сегодня нет, и на том спасибо… А недосып, голод и депрессия дают вместе адский коктейль ненависти ко всему миру. Пока я ехала в автобусе, мне хотелось лишь одного — бить всех, кто окажется на моем пути. Вообще неважно, кто это будет: Семен, Светка, Олег или Орлов… Даже Орлова хотелось избить до полусмерти. А уж Марину нужно сразу перемолоть в кашу, состоящую из крови, мяса и костей. Всех убивать.